Загрузка...
Кресло-бегемот. Городское фэнтези Глаза Химер
Глаза Химер
Глаза Химер

"Глаза Химер" – городское фэнтези, жизнь главной героини которого постепенно и неумолимо переплавляется в сюрреалистический бред. И девушке приходится выяснять, кто виноват, что время от времени монстры вырываются из нашего подсознания и начинают перекраивать мир...

Глава 1. Тёмные пятна летнего дня

Утренняя история со злосчастным Семёном, разразившаяся в понедельник, подтвердила его печальную славу и стала не единственным чёрным пятном, омрачившим для Насти Числовой солнечный июньский денёк. Вообще-то, говоря банальным языком, её жизнь сейчас пересекала широченная тёмная полоса, однако сама девушка предпочитала представлять текущие неприятности как тёмные пятна или поля, разграфившие шахматную доску, из которых в любой момент можно выпрыгнуть на соседнюю светлую клетку. Надо только сделать ещё один шаг, определить правильное направление, и тогда все проблемы отстанут сами собой.

Вот только осуществлять на практике подобные благие намерения Настя категорически не умела. Всё, что для большинства людей казалось естественным и разумным, по неведомым причинам ей совершенно не подходило, и это несоответствие всё множило и множило вокруг девушки тёмные пятна. Ими были регулярные конфликты с матерью, работавшей в местном гуманитарном университете, где она сделала совсем неплохую карьеру. Уже к сорока годам мама, Елена Яковлевна, заведовала кафедрой, держа под контролем как преподавателей, так и студентов, манеру общения с которыми она перенесла на свою дочь.

Женщину невероятно раздражала "нецелеустремлённость" собственного ребёнка, что в ответ порождало многогранный подростковый протест, от которого у Насти до сих пор сохранилась любовь к драным "неформальным" джинсам, странным причёскам и чёрному лаку на ногтях. По счастью, конфликты начали постепенно сходить на нет после того, как девушка стала регулярно зарабатывать в "Вестнике", а уж когда она сняла себе отдельное жильё, возможность для ежедневных нравоучений Елены Яковлевны и вовсе исчезла. Однако, даже здесь не обошлось без серьёзного скандала. Из всех возможных вариантов Настя выбрала маленький деревянный домик в до сих пор сохранившемся частном секторе города, из-за чего ей пришлось пережить настоящую бурю родительского негодования, но, в кои-то веки, девушке удалось настоять на своём.

Как подозревала Настя, мать смирилась с её переселением в "курятник" во многом благодаря отчиму, Евгению Станиславовичу, довольно известному в их городе учёному-политологу, вторым призванием которого было сглаживание любых конфликтов. Самой же девушке съёмный дом понравился с первого взгляда. Она и не помышляла о таком варианте, когда отправилась в агентство подыскивать себе жильё, но цены на аренду однокомнатных квартир оказались слишком зубастыми и могли поглотить почти все её скромные заработки. Комнаты в коммуналках с общими удобствами вызывали в Насте острую неприязнь, а домик, где раньше жила переехавшая к родственникам совсем старая бабушка, был чистеньким и уютным.

Правда, туда так и не провели горячую воду, готовить приходилось на маломощной электрической плитке, но девушку это не слишком расстраивало, она никогда не отличалась особой тягой к домоводству. Сложнее обстояло дело с отоплением – ни разу в жизни Насте не доводилось топить настоящую печь, обогревавшую её новое жилище. Впрочем, пока это не казалось вопросом первостепенной важности, лето только вступало в свои права, и домик с небольшим, заросшим травой и многолетними цветами клочком земли вполне устраивал девушку.

Но даже непрактичная Настя не могла не признать, что подобная идиллия будет длиться не вечно. Рано или поздно, ей опять придётся решать свой квартирный вопрос, раз уж она никак не желает возвращаться домой. И здесь крылось ещё одно тёмное пятно – теоретически, у неё был шанс не только обзавестись вполне комфортабельным жилищем, но и начать совершенно самостоятельную, независимую от матери жизнь. Вот уже год как настин молодой человек настырно настаивал на совместном проживании, плавно перетекавшем в семейную идиллию.

С Алексеем Дергачём, а точнее Лёхой, девушка училась в одной школе, он обитал в соседнем подъезде, был очень авторитетен в их дворовой компании и когда-то представлялся Насте настоящим героем. Парень был совершенно неуправляем, что в своё время казалось недостижимым свободомыслием. Агрессивный и хамовитый, он легко одерживал верх над окружающими. К сожалению, повзрослев, Лёха совершенно не изменился. Он занялся каким-то сомнительным бизнесом, купил собственную квартиру и вполне приличный чёрный джип, что сделало его завидным женихом.

А в невесты себе ещё несколько лет назад он отчего-то выбрал именно Настю. Четыре года отношений не прошли для девушки даром. Это были настоящие американские горки – Лёха периодически срывался в загул, и она, сидя на лекциях в университете, не выпускала из рук упорно молчавший мобильник. Настя заваливала экзамены, ссорилась с матерью из-за поздних приходов домой, наводила в квартире Алексея порядок после грандиозных вечеринок, а как-то ей пришлось выставить оттуда пару маловменяемых девиц. Даже Елена Яковлевна в конце концов смирилась и стала воспринимать Лёху как непременную часть жизни дочери, вот только сама Настя с недавних пор совсем не была уверена в этом.

Минувшей зимой, когда Алексей приобрёл новый автомобиль и внезапно решил жениться на ней, девушка обнаружила, что её этот факт совершенно не радует. Лёха умудрился смертельно надоесть несостоявшейся невесте. То, что раньше приводило Настю в восторг, теперь казалось тупым, пошлым и плоским, да и сам Дергач словно выцвел в её глазах. Раздражало всё – его смазливая физиономия, бритая голова, раскачанные плечи и выбитый ещё в подростковой драке зуб. Поэтому, вместо того, чтобы принять предложение руки и собственности Дергача, Настя кинулась на поиски съёмного жилища. Каждый день сталкиваться во дворе и выяснять отношения с Лёхой было для неё совершенно невыносимо, тем более, что с другой стороны на девушку наседала Елена Яковлевна. Разрыв с Дергачём неожиданно вызвал у матери новую волну недовольства.

Впрочем, мать была не единственной, кто совершенно не понял поведение Насти. По её мнению, многолетние усилия, вложенные в беспутного Лёху, только-только начали приносить плоды – парень стал неплохо зарабатывать и подумывать о семье. Точно так же рассуждали и подруги девушки, приводившие Насте массу аргументов в пользу красавца Дергача. Лишь она сама отчётливо понимала, что Лёха никогда не изменится, и никакие квартиры и машины не заставят её терпеть выходки недалёкого парня, после того как она разглядела жениха новыми, свободными от эмоций глазами. Собственно говоря, именно вокруг персоны Алексея вертелась беседа Насти и Ксюхи в курилке, так внезапно прерванная истерикой Семёна Карманова.

– Ну, не знаю, – рассуждала Белькевич, поводя в воздухе ментоловой сигаретой. – Лёха твой, конечно, не принц датский, но не стоит его совсем списывать со счетов. Вполне себе ничего парняга, между прочим, на сегодняшний день не худший вариант.

Настя молча смотрела в окно, не слишком внимательно слушая приятельницу. С Ксюхой она была знакома давно, но более плотно девушки начали общаться только весной, когда Настя стала штатным сотрудником "Вестника" и начала ежедневно появляться в редакции. И, уж подавно, Белькевич, считавшая себя экспертом по любому вопросу, не могла объективно судить о Лёхе. Что она знала о Дергаче?

Несколько раз видела, как брутальный жених лихо подруливает к редакции на джипе и дожидается Настю, оглашая окрестности рэпом, тараторящим из автомобильного окна. Слышала бесконечные телефонные препирательства новой коллеги с настойчивым ухажёром. В конце концов, была в курсе её поисков съёмного жилья, и во всей этой мелодраме полностью разделяла позицию Елены Яковлевны.

– Ну что я тут тебе распинаюсь? – продолжала ораторствовать Ксюха. – Свободным быть здорово, если это подкреплено финансами, если не нужно скитаться по всяким руинам, – как догадывалась Настя "руинами" был её многострадальный домишко. – Ну а так – не хочешь сидеть с предками, иди замуж. Или ищи олигарха. Хотя это сомнительный вариант, они в нашей стране в последнее время вымирают, как мамонты. Здесь ты, – Белькевич ткнула догорающей сигаретой куда-то в сторону редакционного коридора, – на нормальную жизнь не заработаешь. Так что, бери Лёху и не выдумывай лишних проблем.

Но у Насти проблемы как раз были, или ей это только казалось, потому что события, именно сейчас начавшие проникать в её жизнь, придали знакомому слову совершенно новый смысл. Не успела девушка без особого энтузиазма возразить подруге (убеждать в чём-то Ксюху было почти безнадёжным занятием), как коридор огласился криками разбушевавшегося Карманова. В общем-то, Настя могла понять скандалиста – ехидная критика, претензии и откровенные нападки помощника управляющего редактора и её саму не раз доводили до белого каления. Но с репортёрами уровня Семёна хитрая Сурьмина всегда вела себя более корректно. Похоже, сегодня нюх ей изменил, да и реакция Карманова на выпады Аллы Аркадьевны была, мягко говоря, неадекватной.

И почему всяческие неприятности в основном происходят по понедельникам, независимо друг от друга думали Настя и Ксюша, быстро проскакивая коридор (никто из них не хотел стать свидетелем того, как дюжие медбратья поволокут вниз несчастного бузотёра) и исчезая в дверях своего отдела городских новостей. На самом деле, журналисты "Вестника", за исключением дежурных по отделам, вовсе не обязаны были весь день находиться в редакции. После летучки многие отправились по своим служебным делам, потому что за столом, как известно, никаких новостей не высидишь. Ничего удивительного, что именно их комната, сотрудники которой были особенно привязаны к "земле", оказалась полупустой. Лишь редактор Леонид Николаевич деловито чиркал по листу с убористым текстом, да в углу о чём-то шушукались две немолодые дамы, одна из которых специализировалась на материалах, посвящённых всякого рода городским праздникам. Вторая же, с высокой причёской и устрашающим маникюром, лихо писала статьи о сельском хозяйстве.

Остальной народ блистательно отсутствовал, и Настя пожалела, что не последовала примеру коллег, засидевшись в курилке с Ксюхой. От "горожан" сегодня дежурила Белькевич, и Настя решила составить подруге компанию, а заодно заняться статьёй, которая отчего-то никак не шла. Но её планы, как всегда, оказались нарушены – мало того, что тётки в своём углу перемывали кости всё тому же "обалдевшему от звёздности" Карманову, так ещё и Ксюха никак не хотела оставить в покое тему Лёхи. В конце концов, Настя даже начала подозревать, что подруга сама неравнодушна к её брутальному жениху, только радоваться этому или переживать, девушка пока не решила.

Но всё это было лирикой, а вот статью, настоящую, не рекламную, связанную с затянувшимся ремонтом больницы, который столкнул между собой множество людей, требовалось положить на стол Леонида Николаевича уже завтра. Настя никак не могла позволить себе завалить этот материал, по сути, такое задание редактор поручил ей впервые после вороха чисто коммерческих заметок. Тут-то и выяснилось, что расхваливать косметические салоны, дома отдыха и фитнес-центры куда проще, чем разбираться в реальных человеческих проблемах.

Именно желание найти правых и виноватых заставляло Настю который день буксовать на месте, обдумывая статью. Хотя, не исключено, что она опять неправильно оценила ситуацию, никто и не ждал, что молодой репортёр будет копать глубоко. Однако в сегодняшней нервозной атмосфере никакой надежды на озарение у Насти не осталось, быстро побросав в сумку вещи со своего стола, она кивнула разом поскучневшей Белькевич и направилась к редактору.

– Леонид Николаевич, я в "Текстильщики", – деловито сообщила девушка, имея в виду злосчастную больницу, много лет назад принадлежавшую крупному текстильному комбинату города.

– В "Текстильщики"? – не отрываясь от текста, редактор высоко вздёрнул левую бровь, что обычно обозначало у него недоумение. – Что-то не так? Насколько я знаю, твой материал во вторник должен сдаваться.

– Четырнадцатого, – Настя с готовностью закивала головой. – Четырнадцатого он будет у вас.

– Ну-ну, – наконец подняв на неё глаза, с сомнением протянул Леонид Николаевич. – Очень хотелось бы в это верить.

Напутствованная таким образом своим лояльным начальством, девушка выскочила из отдела, пересекла притихший, не смотря на обеденное время, коридор и сбежала по лестнице. На улице Настю встретила нетипичная для июня жара, но она всё равно вздохнула с облегчением, главным образом потому, что ей удалось разминуться со "скорой". Машина уехала, Семёна увезли и, надо думать, быстро приведут его в чувство. Ну а ей действительно стоит сосредоточиться на статье. Лучше всего до утра запереться в домишке, который не пользуется популярностью у друзей и родственников, поэтому есть шанс, что никто из них не помешает творческому процессу.


Пока Настя пилила домой на пыхтящем и переваливающемся, словно тоже изнывавшем от жары автобусе, в воздухе начало ощутимо парить. Похоже, приближалась гроза, и девушка трусцой припустила от остановки. Самый короткий путь к её домику отклонялся от очень приличной, заасфальтированной дороги в проулок, который раскисал от малейшего дождя. Правда пока небо только пугало прохожих быстро загустевшими тучами, мимо Насти, обдав её пылью, пронёсся велосипедист, тоже тревожно косившийся вверх. Из какой-то подворотни, взлаивая, выскочили собаки, облюбовавшие для себя этот район. Их подкармливали местные любители животных, Настя тоже не раз оставляла для псов за забором кашу и суп, которые она навострилась заваривать из пакетиков.

Все предчувствовали первую, по-настоящему разрывную летнюю грозу и старались побыстрей оказаться в укрытии. В домике девушка сразу же повсюду включила свет – на веранде, в маленькой кухне и единственной комнате. Это показалось ей совсем не лишним, за окнами резко потемнело, впрочем, Настя никогда особенно не боялась грозы. Даже в детстве она не пряталась от ударов грома с испуганным визгом, буйство стихий скорее вдохновляло её, обостряло все чувства. Вот и сейчас девушка ощутила неожиданный подъём, неизвестно где бродившие весь день мысли прояснились, Настя сделала себе большую чашку кофе с молоком и уселась к компьютеру.

"Где болит?" – пальцы неожиданно быстро отстукали заголовок статьи, над которым Настя успела изрядно помучиться. А на память пришло растерянное лицо сухонького дедка, не способного донести свои жалобы до терапевта, потому что за стенкой стучали, сверлили и бодро вопили строители, умудрявшиеся переорать свой производственный шум. Что же на самом деле болело у местной власти, с чьего попустительства единственная в довольно крупном районе города больница оказалась в аварийном состоянии и теперь переживала авральный ремонт, можно было выяснять бесконечно. Однако дело сдвинулось с мёртвой точки, текст словно сам собою ложился на лист, и девушка так увлеклась, что даже пропустила начало дождя.

Только разрыв грома выдернул Настю из глубокой задумчивости. Разумеется, тут же загрохотало плохо прикрытое кухонное окно, и девушке пришлось метнуться туда, спасая хозяйскую собственность от затопления. Не суля ничего хорошего, мигнул свет.

– Ой, нет, пожалуйста! – неизвестно кому взмолилась Настя, снова бросаясь к компьютеру.

Нужно было срочно добить хотя бы большую половину статьи, пока текст не приходилось тянуть из себя клещами. Быстро пробежав глазами последний абзац, девушка потянулась к клавиатуре, не глядя нажала ENTER, и в этот миг новый залп молнии выбил хлипкое местное электричество. Темнота мгновенно ударила Настю по глазам, одновременно невидимая мощь отшвырнула её от стола, и, не успев даже вскрикнуть, девушка обрушилась на пол вместе со стулом, как следует приложившись затылком о его жёсткую деревянную спинку.

Полыхнув монитором, компьютер окончательно сдох, задымил стоящим на полу системным блоком, но это, как можно было бы ожидать, не вызвало переполоха у Насти. Скорчившись в неловкой позе, она осталась лежать на маленьком коврике, куда спланировала вместе со старой мебелью, оказавшейся неожиданно прочной. А гроза за окном продолжала свою победную пляску, сквозь незадёрнутое окно рисуя замысловатые узоры на выбеленных стенах, полу, запрокинутом бледном лице потерявшей сознание девушки.


В кромешной тьме глаза очень быстро привыкают различать любой источник света, и свет этот кажется тем ярче, чем дольше ты находишься под его неверными лучами. Здесь свет шёл от низкого неба с размытыми, словно размазанными очертаниями созвездий, едва проглядывавшими сквозь тяжёлое марево неподвижного воздуха. В нём нельзя было разглядеть ни собственных рук, ни каких-либо посторонних предметов, если они конечно существовали в здешней бесприютности. Не взирая на это, некоторое время Настя оцепенело и бессмысленно пыталась оглядеться вокруг. Ничего не менялось, как бы не крутила она головой (головой? девушка совсем не была уверена, что у неё сейчас есть голова), как бы не всматривалась в тлеющий сверху и безнадёжно густой внизу сумрак.

В этом безжизненном мраке невозможно было передвигаться, он тормозил любое движение, спеленав человека непомерной тяжестью. Непонятно было, как Насте удаётся хотя бы дышать, потому что она отчётливо ощущала, что воздух вокруг стал настоящей каменной взвесью. На какой-то миг девушка запаниковала, борясь с внезапным удушьем, но тут же воззвала к собственному рассудку, забившемуся в дальний уголок сознания. Похоже, вокруг разворачивался странный, слишком реалистичный сон, но это не являлось чем-то новым для Насти. Её сновидения порой имели настолько лихой сюжет, что девушка даже немного расстраивалась из-за невозможности их записать. Как правило, все ночные приключения мгновенно испарялись из памяти, стоило ей проснуться и попытаться восстановить их.

Сейчас же ничего подобного не происходило. Настя продолжала болтаться в навалившемся со всех сторон густом мареве, пока внезапно, с опять перехватившей горло паникой, не осознала, что находится здесь не одна. Чуть впереди, уплотняясь из крошева окаменевшего воздуха, перед ней проявлялась чья-то чудовищная туша. Девушка и сама не могла понять, отчего каменный гигант, едва различимый в здешнем неверном свете, на секунду показался ей живым. Всё, что она видела – огромные лапы с когтями и шпорами, подпиравшие монументальное, покрытое тусклой чешуёй туловище, чьи очертания окончательно размывал сумрак – могло принадлежать разве что древнему, вырубленному из камня колоссу. Во всяком случае, именно такая ассоциация первой просилась в дезориентированный ум Насти.

Однако в следующий миг девушка окончательно обмерла от ужаса. Её глаза, всё ещё напряжённо пытавшиеся получше рассмотреть чудовище, встретили ответный пронзительный взгляд! Совершенно неподвижная горбоносая морда монстра более отчётливо проступала в туманных отсветах неба, но дело было не в этом, широко распахнутые глаза его прожигали Настю насквозь. Девушка словно увидела собственное отражение в вертикальных хищных зрачках – жалкое и слабое отражение, совершенно не способное сопротивляться давящей воле каменного гиганта.

Она была чем-то вроде убогой слякоти под ногами колосса, и в человеческом языке не существовало слова, способного описать отвращение, которое к ней испытывал монстр. Но сквозь это отвращение выпирало иное – кошмарное существо люто, неистово жаждало что-то отнять у девушки, так что Настя всей кожей ощутила новую волну ледяной удушливой жути. Впрочем, задуматься об этом ей не удалось. Лишь доли секунды взгляд девушки погружался в живые глаза окаменевшего монстра, как что-то дрогнуло в их глубине, рванулось навстречу сознанию Насти и, мгновение спустя, едва не раздробило его на миллиард бессвязных кусков.

Страшный удар чуть не снёс с плеч голову девушки, дико закричав, она вцепилась в волосы, словно таким образом действительно могла удержать на плечах взорвавшийся череп. Далеко не сразу, непрерывно вопя, Настя всё-таки обнаружила, что её голова, как ни странно, цела и даже находится в положенном месте, зато сама она отчего-то валяется на полу в тёмной комнате, за окнами которой всё ещё шелестит дождь. Нестерпимо болел затылок, и в попытках определить реальные повреждения собственной черепушки, девушка нащупала огромную шишку.

Вдобавок, потихоньку начали возвращаться привычные ощущения, и Настя уловила едкий запах гари, заставивший её окончательно прийти в себя. Неужели пожар?! Кое-как приподнявшись на ноги, девушка обежала испуганным взглядом комнату, которая даже в лучах луны (за окном уже была настоящая ночь, и луна, как оглашенная, светила в прорехи облаков) показалась Насте гораздо более светлой, чем недавний кошмар. Хотя об этом сейчас лучше было не думать. Быстрый осмотр убедил девушку в отсутствии огня, но и радоваться особенно было нечему – мало того, что в доме замкнуло проводку, так ещё и компьютер пребывал в самом плачевном состоянии. Из его вентиляционных отверстий по-прежнему сочился дым, скорее всего, все хитромудрые железки системника просто спеклись.

Всё ещё держась за голову, Настя с отчаянием вспомнила о погибшей статье. К тому же, она основательно приложилась затылком и надышалась дыма, уродливая морда из видения девушки так и норовила проявиться в каждом углу, сплестись из пляшушей в потоках воды светотени. Требовалось немедленно взять себя в руки, собраться, и как только немного рассветёт, хотя бы вручную записать злосчастный текст. Счастье, что летом солнце встаёт очень рано, она непременно успеет закончить статью до того, как поедет в редакцию, утешила себя Настя. А вот спать она сегодня точно не будет, девушка мысленно содрогнулась, подумав об этом – не хватало того, чтобы каменный монстр совсем раздавил её своим взглядом.

Хотя, что же такое было в обычной страшилке, отчего она так испугалась приснившегося мастодонта? Наморщив лоб, Настя тут же зашипела от боли в моментально откликнувшемся затылке. Нет, ерунда какая-то, просто она слишком сильно стукнулась головой и начала задыхаться от дыма (точно! ощущение удущья всё время усиливало кошмар). Непременно нужно встряхнуться, ей ещё повезло, что дом действительно не запылал синим пламенем, пока она в обнимку со стулом валялась на коврике.

Пытаясь поскорее выветрить из комнаты запах катастрофы, Настя распахнула низкое, почти квадратное окошко, набрала в ладони воды и с наслаждением сполоснула лицо. Дождь постепенно прекращался, поднявшийся ветер растаскивал последние тучи, и бархатное фиолетовое небо оживало в непотревоженной электрическим светом ночи. Знакомый чёткий рисунок созвездий переливался на этом бархате, кем-то раз и навсегда разбросанной мишурой, и Насте не хотелось вспоминать про звёзды, которые только что казались ей мутно поблёскивающими пятнами, похожими на затоптанную и осклизлую рыбью чешую.

Да уж, не смотря на всю браваду и провозглашённую самодостаточность, ей ещё очень далеко до душевного равновесия, самокритично признала девушка. Но сейчас, глядя в ночной сад, вдыхая запах дождя, мокрой земли и свежий огуречный аромат ещё совсем молодой травки, затянувшей весь огород, она успокаивалась. В конце концов, ничего непоправимого действительно не случилось, а текущие проблемы вполне ей по плечу, думала Настя, ощущая как улучшается её настроение. Всё будет хорошо. Вот именно, уже завтра всё у неё непременно будет хорошо.



Нравится книга? Поделитесь с друзьями!




Хотите всегда быть в курсе новостей сайта?
Читайте нас в Твиттере, ВКонтакте и Facebook, подписывайтесь на новости в Google+ и не забудьте поставить +1!




Оставьте свой отзыв, напишите комментарий, задавайте вопросы! Чтобы оставить сообщение, регистрация не требуется, для входа можно использовать ваши профили в Twitter, Facebook, Google или Disqus, или же просто выберите имя и участвуйте в обсуждении как гость.




Комментарии к роману "Глаза Химер"


comments powered by Disqus

Рассылка

Получать обновления на email