Загрузка...
Кресло-бегемот. Городское фэнтези Глаза Химер
Глаза Химер
Глаза Химер

"Глаза Химер" – городское фэнтези, жизнь главной героини которого постепенно и неумолимо переплавляется в сюрреалистический бред. И девушке приходится выяснять, кто виноват, что время от времени монстры вырываются из нашего подсознания и начинают перекраивать мир...

Глава 20. Химеры, бесенята и ящеры

егодня Лена перестала быть моей женой", - ломая внутреннее сопротивление, прочитала Настя в первом же открытом файле архива. Ни заголовка, ни какого-то иного пояснения, что это за текст, здесь не оказалось, но простые слова сразу приковали внимание девушки. "Ни когда она уезжала от меня на такси среди ночи, ни когда незнакомый брутальный мужик явился за её вещами, я не верил, что это всерьёз. Такое было просто не вправе случиться – моя Ленка всегда возвращалась ко мне. Я даже посмеивался, глядя, как этот дядя пытается всунуть гору её шмоток в две дорожные сумки. Но вот сегодня, когда она шла по коридору суда – не ко мне, а от меня – я понял, что она больше никогда не будет со мной. Я до капли выпил её терпение."

На миг оторвавшись, Настя уставилась на пальму, совершенно не замечая пышное растение. Перед ней определённо находилось нечто вроде личного дневника погибшего репортёра, и девушка заколебалась, имеет ли она право всё это читать. Быстро защёлкав мышью, она открывала файл за файлом, находя там куски всё того же текста без начала и конца. Никаких иных документов Семён не хранил в своём архиве, следовательно и искать он мог только их. Но что здесь было такого крамольного? "...они представлялись мне в виде бесенят, юрких, как ящеры..." – неожиданно выхватил глаз, заставив замереть Настю, уже готовую нажать на мышь и свернуть открытый файл. Девушка быстро вернулась к началу отрывка.

"Я думал, прошлой ночью мне это почудилось", – словно продолжая разговор с невидимым собеседником, писал Семён. – "Однако сегодня я был вполне трезв и зол на редакторский совет, что являлось хорошим признаком – меня вновь увлекла работа. Но стоило мне начать засыпать, как чьи-то лапки промчались по одеялу, царапнули руку. Я подпрыгнул, почти ожидая, что тварь наконец попадётся мне на глаза. Я даже сделал попытку поймать нечто неуловимое. Бессмысленно. Не зря они представлялись мне в виде бесенят, юрких, как ящеры. Мои руки снова схватили воздух, а сердце ещё долго дико колотилось в груди."

Чувствуя, что её собственное сердце испуганно сжалось и замерло, Настя не могла оторвать взгляд от последней фразы. Ей вдруг отчётливо представилось – ночь, одинокий человек под сбившимся одеялом, и чьё-то невидимое присутствие, раз за разом обрывавшее его сон. Пожалуй, та ещё пытка... И, разумеется, Семён приписал появление "бесенят" собственной, ушатанной водкой, голове. Как же он с этим справлялся? Вопрос казался совсем непраздным и будил в девушке острое, болезненное любопытство. Она слишком хорошо помнила время, когда сама переживала похожий кошмар, не представляя на каком свете находится.

Теперь её было за уши не оттащить от записей гениального репортёра. Настя понимала, что по-хорошему требовалось быстро перекопировать нужные файлы, прежде чем читать всё подряд, но глаза девушки уже скользили по строчкам заворожившего её текста. По всему выходило, что она почти не знала своего товарища по несчастью, не видела под его фанатичной и въедливой личиной не очень сильного человека, в одночасье лишившегося опоры в жизни. До потери жены Семён совершенно не представлял грядущей пустоты одиночества и был к нему не готов. Поэтому, через какое-то время гениальный репортёр, вне работы оказавшийся крайне замкнутым человеком, пристрастился к "снотворному", продававшемуся в ближайшем супермаркете.

Вот после очередной порции подобного расслабляющего его жизнь и взорвалась сюрреализмом нежданных гостей. Сейчас, пробегая лаконичные, но удивительно наполненные строки кармановского дневника, Настя всё больше убеждалась, что Семён писал их единственно чтобы не запутаться в ощущениях и сохранить рассудок. Таким образом он нашёл доступный для себя способ не утерять нить событий и хоть как-то ориентироваться в нарастающем бреде. Правда, репортёр сознавал, что в картине внезапного помешательства были пробелы, в своё время он не придал значения неким фактам, по-журналистски добросовестно зафиксировав их. А после рассказа Насти и общения с неизвестным пациентом больницы, Семён что-то вспомнил и примчался на работу, чтобы свериться с собственными записями.

Вот только материалов он не нашёл... Так что же такое ужасное, превосходящее по силе воздействия нечистую силу, с которой у него ассоциировались химеры, приметил гениальный репортёр? Собственно, ради ответа на этот вопрос Настя и затеяла своё расследование, хотя записи Карманова сразу и бесповоротно затянули её. Однако здравый смысл наконец возобладал, девушка оторвалась от лихорадочного чтения, быстро копируя дневник Семёна в свой архив. После этого потребуется ещё раз пробраться в "новости" и выключить компьютер погибшего репортёра. Настя смутно подозревала, что стоит ей зародить малейшие подозрения, как тут же найдётся какой-нибудь ушлый технарь, способный отследить путь изъятых файлов.

Нет уж, не стоит настораживать коллег. Да и вообще, дневник лучше всего уничтожить. Если кому-то когда-то придёт в голову вскрыть архив эксцентричной звезды "Вестника", он не должен найти там этих "записок сумасшедшего". Девушка нисколько не сомневалась в том, как будет смотреться со стороны "утерянный" материал, и хотела защитить хотя бы память о Семёне. Поэтому, убедившись, что текст скопирован без ошибок, Настя решительно удалила злополучный "Архив", не забыв после этого почистить "корзину".

Затем она снова поплелась в отдел новостей с драгоценным диском редактора. По счастью, Калинин успел убраться с рабочего места, а "бычок" что-то напористо басил по телефону, лишь рассеянно кивнув Насте. Совершать на его глазах прыжки до кармановского системника было никак невозможно, и девушка, воровато протянув руку, просто нажала на клавишу сетевого фильтра. Ничего. Пусть думают, что сам Семён, с учётом его состояния, некорректно выключил свой компьютер. Такое объяснение должно устроить любопытных, если кого-то вообще заинтересует этот факт. Во всяком случае, Насте очень хотелось надеяться, что всё будет именно так.

Вернувшись к себе, девушка какое-то время раздумывала, что же ей делать дальше. В принципе, можно было с чистой совестью смыться домой и там более подробно просмотреть дневники Семёна. Но отчего-то ей категорически не хотелось заниматься этим дома. Смутная тревога, уже не однажды толкавшая Настю держаться поближе к людям, заставляла её и дальше сидеть в редакции. Чего она опасалась? Сейчас девушка не могла бы точно сказать. С одной стороны, самые агрессивные выпады химер действительно поджидали её в одиночестве, с другой – присутствие ещё двух человек не помешало тварям разделаться с Кармановым.

Но всё-таки репортёр хранил дневник на работе, даже с риском того, что он может попасться на глаза системному администратору. Похоже, Семён тоже уловил какую-то закономерность в появлении галлюцинаций и в издательстве чувствовал себя более защищённым. Хотя, стоит только вспомнить, чем это закончилось... Кое-как отогнав от себя тяжёлые мысли (Насте снова и снова мерещился судорожный рывок измученного человека, прыжок и короткий полёт, оборвавшийся на тёмной плитке тротуара), она заставила себя снова сосредоточиться на дневнике. В конце концов, не так уж и велик текст, чтобы не успеть прочитать его до вечернего столпотворения. А затем она непременно скопирует его ещё и на флешку, невозможно перестраховаться, когда речь идёт о химерах.


"Никогда не любил собственный день рождения", – прочла Настя, вновь открывая опасный архив. – "Особенно теперь, когда вместо свечек на торте, мне остаётся подсчитывать звёзды на бутылке". Верная своему решению больше ничего не пропускать, девушка заскользила глазами дальше, хотя перед ней опять была личная лирика. Но где-то там, среди переживаний и поздних раздумий, определённо таилась брешь, впустившая увёртливых "бесенят" в жизнь Семёна. Настя очень надеялась, что сумеет её отыскать.

"Собственно, нет более глупого занятия, чем медленно накачиваться коньяком под монотонно бредящий телевизор. С другой стороны, сочетание алкоголя и ящика для промывки мозгов вогнало меня едва ли не в умиротворение. Во всяком случае, последние потери перестали пронзать меня насквозь. Если раньше я ощущал их иглой, на которую насажена бабочка, то теперь это были острые тычинки цветка. Цветка, откуда мне предстояло добыть горький мёд разумной отстранённости." Неизвестно, догадывался Семён или нет, но в глубине его не слишком ухоженной головы жил поэт, теперь понемногу открывавшийся Насте. Девушка жгуче пожалела, что его записи никогда не удастся опубликовать.

"В целом, вечер вышел даже приятный. Помню, я насмерть схлестнулся в споре с премьером, которого как раз угораздило давать интервью, затем дал пару ценных советов вялым селебрити, отчего-то считавшим себя футболистами, и с чувством исполненного долга задремал на диване. Впрочем, бутылка коньяка ещё никому не шла впрок. Во всяком случае для меня она оказалась явным перебором, и вместо приятного забытья я начал всё глубже и глубже падать в кошмар. Удивительно, что даже проснувшись, я вполне отчётливо помнил свои ночные мытарства.

Голоса. Голоса кружили вокруг меня, так и эдак обдумывая, стоит ли иметь со мной дело. Хотя я мог только догадываться, что речь шла именно об этом – неузнаваемо искажённые голоса накатывали на меня океанской волной, дробившейся сотней тяжёлых ватных звуков. Мой сонный рассудок тут же выдал чувство вины. По всей вероятности, он решил, что слышит людей, успевших во мне основательно разочароваться. Однако, слишком долго комплексовать мне не пришлось. Я со всего маху блямкнулся на какие-то камни, и это едва не вышибло из меня дух", – Настя вздрогнула, на мгновенье прервавшись. Не так давно мучавшая её картина падения снова пронеслась перед глазами девушки. Нужно было сделать усилие, чтобы продолжать читать дальше.

"Оказывается, меня всё время затягивало в чёрную дыру, настолько непроницаемую, что она стёрла само понятие движения. Я вскочил, задыхаясь от шока, мне требовалось непременно понять, жив ли я. Но единственное, что сейчас было доступно моему восприятию, это кое-как ощупать собственные руки-ноги, убедившись, что они всё ещё на месте. Кромешная тьма сжималась вокруг коридором, по которому я заметался ошалевшим зайцем. А по сторонам, невидимо, но неведомым образом ощутимо, вырастал всё тот же разноголосый камень, только и поджидавший, чтобы заняться мной. И тогда я побежал, если можно назвать бегом чудовищное преодоление густого, словно песок, воздуха. Не чуя ног, я култыхал по проходу, в любой миг готовому растереть меня в жалкую слизь.

Рокот пронзал не только мою бедную голову, казалось, я слышу его каждой мышцей. Этот камень напирал, требовал, чего-то явно хотел от меня, пока я нёсся по схлапывающемуся коридору. Мне казалось – сердце не выдержит дикой гонки. И в самом деле, когда я уже едва не рухнул под обвал, отчётливо предвидя конец, в груди что-то рвануло. Боль. Простая физическая боль властно подбросила меня вверх. Она требовала внимания, я нужен был ей в здравом уме. Через секунду я очнулся на собственном диване, почти радостно ощущая огонь, разлившийся под грудиной. Где-то в доме всё ещё валялась ленкина валерьянка, и, скрипя зубами, я поплёлся разыскивать пузырёк“.

На этом отрывок заканчивался, но Настя не спешила открывать новый файл. Вот оно. Кажется, она добралась до истоков того, что дальше случилось с Семёном. Его слова всё ещё набатом звенели в голове девушки – она узнавала и не узнавала в них свою собственную встречу с химерами. Вроде бы обычный кошмар. Однако в нём было то же ощущение тяжёлого "каменного" воздуха, не позволявшего как следует двигаться. А если представить, что на репортёра со всех сторон напирали уже знакомые Насте монстры, рвавшие его на куски своей неведомой жаждой... Не удивительно, что он отчётливо чувствовал – в любой момент от него могло остаться мокрое место.

Самой девушке хватило давления единственной древней твари. Выходит, каждый бывает оценён ими, каждый получит свою порцию прессинга... Правда, всё это условно и едва выносимо – Настя очнулась от своего странного сна в полной уверенности, что она сходит с ума, а Семёна едва не хватил сердечный приступ. Да уж, древнее чудовище Химера насобачилось истреблять людей. Девушке внезапно представилось, как многое множество человеческих существ ежедневно бегает по земле, крутясь среди своих больших и малых дел. А что если все они рано или поздно попадутся в ту же ловушку?!

Паника взорвала голову Насти, но длилась какой-то миг. Даже несмотря на буйную фантазию, девушка не смогла представить целый город таких бесноватых, не говоря уж обо всём населении Земли. По счастью, химеры привязываются не ко всем. Знать бы ещё, почему именно им с Семёном так "повезло". Впрочем, здесь опять начинались пустые догадки, и Настя вернулась к дневнику, продолжая надеяться на возможные откровения. Несколько следующих эпизодов были посвящены рефлексии репортёра, с таким трудом выкарабкавшегося из "пьяного" сна.

Затем Семён без особых сложностей завязал с алкоголем и пообещал себе наконец-то заняться написанием книги, материал для которой был собран давным-давно. Казалось, недавний кошмар остался там, где ему и положено быть – в подсознании, доверху груженом нашими страхами и проблемами. Однако вскоре Настя наткнулась на отрывок, показавший, что химеры взялись за репортёра всерьёз.


"Новую жизнь проще начинать на новом месте. Во-всяком случае, так говорят люди, когда-то пытавшиеся сделать это, а мне остаётся верить им на слово. К тому же, наша с Ленкой квартира была слишком велика для меня одного. Да и не помешало бы выделить ей кругленькую сумму, так сказать на обустройство её собственной "новой жизни". В общем, квартиру я решил продать и приобрести для себя что-нибудь менее роскошное, чем трёхкомнатные хоромы на центральном проспекте. Дополнительным стимулом поторопиться с продажей стал внезапно прогнивший водопровод. Правда-правда, в нашем "элитном" доме из крана стала течь жидкость, про которую никто бы не решился сказать, что она "без вкуса и запаха".

Короче, пока дело не зашло слишком далеко, квартиру требовалось толкнуть, тем более появился отличный вариант для будущей холостяцкой берлоги. Я узнал о продаже хаты в новой высотке – мечте любого одиночки. Всё её внутреннее пространство состояло из одной гигантской комнаты, поделенной на функциональные зоны. Самое оно для лоботряса вроде меня. Кухня, совмещённая с диваном и рабочим столом, о чём ещё можно мечтать", – будничное и уже довольно спокойное повествование Семёна усыпило бдительность Насти, и дальнейшие события снова резанули её по нервам своей внезапностью.

"Квартира оказалась на последнем, четырнадцатом, этаже, что меня вполне устраивало – терпеть не могу, когда кто-то грохочет над головой" – писал репортёр, всерьёз увлекшийся идеей переезда. – "Я отправился смотреть её рано утром, рассчитывая в тот же день позвонить знакомым, давным давно положившим глаз на мою собственную жилплощадь. По сути, всю канитель с квартирами можно было провернуть достаточно быстро. Так что, располагая почти часом времени до летучки, я вошёл в подъезд дома, где намеревался поселиться, и вызвал лифт. В нём заключался единственный подводный камень нового жилища, лифты я тайно ненавидел с тех пор, как в возрасте пяти лет умудрился забраться туда без матери и застрять между этажами.

Но человек разумный всегда договорится с застарелым страхом. Поэтому, я преспокойно вошёл в лифт и отправился на четырнадцатый этаж (надо привыкать, не таскаться же туда пешком!). Свечкой взмыв вверх, лифт неожиданно дёрнулся, немного сполз обратно, несколько раз мигнул и окончательно обесточился. Мне оставалось только ругаться, разыскивая на стене аварийную кнопку. Впрочем, я почти сразу уловил чей-то далёкий голос, в следующую секунду ощутив, что я не один во внезапно ожившей темноте. Она со всхлипом вздохнула, словно испытав немалое облегчение, и принялась наступать на меня, как в недавнем сне.

Точнее, стены проклятой коробки начали неравномерно заваливаться, вскоре пригвоздив меня к намертво слипшейся входной двери, лифт снова куда-то пополз, то ли вверх – то ли вниз, а я обречённо задыхался, ожидая, когда он расплющит мне грудь. Собственно, я даже не сразу понял, что адская машина наконец замерла и открыла дверь, откуда я вывалился скорченным эмбрионом, что надо мной тут же заохали какие-то люди, прибежал "доктор из трицать восьмой квартиры", мгновенно вколовший мне болючий укол. На летучку я, естественно, опоздал. Да и с идеей переезда ничего не вышло, а это было по-настоящему жаль“.

В настиных кошмарах ни разу не фигурировали лифты или иные замкнутые помещения, всё время норовившие "сплющить" Семёна. Однако для звезды "Вестника" именно они стали главным инструментом травли. После неудачного визита в высотку, клаустрофобия принялась давить его даже в примерочной для одежды. В следующем файле Настя обнаружила рассказ, как Семён крайне неудачно покупал новые джинсы – должно быть, продавцы магазина надолго запомнили "чокнутого", в одних трусах скакавшего между полками с аккуратно разложенными вещами. Эпизод показался бы девушке преуморительным, если бы она отчётливо не понимала его внутреннюю подоплёку. Выходит, Семён был полностью прав, когда связал галлюцинации с собственными страхами и комплексами. Кошмары действительно отличались пугающей индивидуальностью.

В случае Насти это были в общем-то безобидные бегемоты и рыжие хулиганы из ещё более глубокого детства, мерзко шевелящиеся черви, которых девушка на дух не переносила, а также постоянное опасение потеряться. Неважно где – в каменных джунглях, в лесу или в жизни. Семёну достался другой набор. Кроме клаустрофобии его поджидала бессонница с ожившей, царапавшейся, как "бесенята", тьмой. Его вещи словно начали жить собственной жизнью, самопроизвольно перемещаясь с места на место, так что репортёр тратил целое утро на сборы (а ведь и правда, он частенько игнорировал летучки!).

Впрочем, здесь у них с Настей наблюдалась общая проблема, попав в иллюзорный плен, было очень сложно соблюдать деловой распорядок. Похожей оказалась и реакция на Гадюку-Сурьмину, хотя у Семёна дело зашло куда дальше. Он встречал и других людей-призраков: человека-летучую мышь (куда там Бэтмену, в описании Карманова Насте предстал настоящий монстр, заставивший её содрогнуться), человека-корову (ярким представителем этого вида был злополучный Исаков).

Ещё Настю до дрожи проняло краткое изложение поисков кафешки, где пристрастился ужинать оставшийся беспризорным Семён. В этом приключении чувствовался знакомый почерк – девушка слишком хорошо помнила, как сама носилась туда-сюда, пытаясь разыскать сьёмный дом. Однако, некоторые наблюдения знаменитого репортёра показались Насте и вовсе странными. Например, история с повсеместно протухшей водой. В последнее время Семён не мог пить её даже из кулера, хотя коллеги не замечали ничего необычного в "природной" воде крупного поставщика. Не лучше обстояло дело и с другими продуктами питания, в итоге репортёр окончательно отощал и очень редко не испытывал отвращения к еде.

Здесь явно напрашивался вывод о проблемах со здоровьем, если бы... Если бы Настя внезапно не сообразила, что точно так же могли выглядеть её собственные жалобы на изменившееся восприятие цвета. Бедная девочка, вторя ей самой, сказал бы посторонний наблюдатель, ей определённо нужно проверить глаза. Ага. А Семёна подвёл желудок. Или что там отвечает за вкус? Таково было единственное неожиданное открытие, сделанное Настей, когда она закрыла последний файл. Нельзя сказать, что оно оказалось особенно информативным, честно говоря, девушка даже испытала разочарование, так как её надежды на дневник практически не оправдались.

То, что химеры устраивают своей жертве "весёлую" жизнь, и так было ясно из личного опыта. Источник их изобретательности – старые и новые страхи – никуда не денешь из собственной головы, и твари всё равно до них доберутся. А значит, укрепившаяся уверенность в этом не многого стоит. Но вот как связать лилово-розовое небо и протухшую воду? Здесь у Насти по-прежнему не появилось никаких идей, и записки Семёна ничем ей не помогли. Так что же искал в них погибший репортёр? Определённо, ей придётся ещё не раз проштудировать дневник Карманова, хотя девушка уже сейчас понимала, что никаких прямых ответов о целях потусторонних монстров там нет, да и быть не могло.



Нравится книга? Поделитесь с друзьями!




Хотите всегда быть в курсе новостей сайта?
Читайте нас в Твиттере, ВКонтакте и Facebook, подписывайтесь на новости в Google+ и не забудьте поставить +1!




Оставьте свой отзыв, напишите комментарий, задавайте вопросы! Чтобы оставить сообщение, регистрация не требуется, для входа можно использовать ваши профили в Twitter, Facebook, Google или Disqus, или же просто выберите имя и участвуйте в обсуждении как гость.




Комментарии к роману "Глаза Химер"


comments powered by Disqus

Рассылка

Получать обновления на email