Загрузка...
Headphones. Ночной Эфир - городское фэнтези/триллер
Ночной Эфир
Ночной Эфир

"Ночной Эфир" - городское фэнтези/триллер, действие которого разворачивается на радиостанции "Город FM". Жуткие галлюцинации будоражат небольшой коллектив, а по тёмным коридорам, словно иприт, расползается тайный, удушливый ужас...

Глава 10. Луцкий

Всю свою сознательную жизнь Жека Луцкий провёл в состоянии конфликта. Только мама и бабушка полностью понимали и одобряли его поведение, но остальной окружающий мир не был таким благосклонным. Маленький умненький мальчик постоянно отстаивал свою правоту перед воспитателями в детском саду, бдительно следя за тем, как они общаются с другими детьми. В свою очередь, воспитатели его откровенно недолюбливали, и во время тихого часа Женечка не раз слышал тихие разговоры о том, "что же вырастет из этого ребёнка". Затем настало время противостояния грубой физической силе одноклассников в школе.

"Школьные годы чудесные" были для Луцкого одновременно сложнейшим испытанием и закалкой, потому что хлипкий ботаник со скрипочкой никак не хотел знать своего места. Пацаны подтравливали Жеку при каждом удобном случае, девчонки его просто игнорировали, и неизвестно, что было обидней, хотя он изо всех сил старался показать, как ему это безразлично. Ребята гоняли на улице мяч и играли в казаки-разбойники – Луцкий часами играл на скрипке, его одноклассники целовались с девчонками в облупленной беседке за домом – Жека решал задачи по математике, готовясь к районной олимпиаде.

На олимпиаде Луцкий, внутренне раздуваясь от гордости, занял первое место, но это не добавило ему популярности не только между школьниками, но и среди учителей. Взрослых всегда раздражали едкие замечания, которые Жека отпускал в их адрес, подмечая малейшие недостатки. В отличие от других, спокойных, отлично успевающих детей, Луцкий вызывал у педагогов стойкую антипатию. Парень не мог объяснить такое отношение к себе, но снова и снова ехидным голосом подсказывал даты пожилому историку, старался решить задачки быстрее заполошной, задёрганной математички и демонстративно поправлял учительницу русского языка, упорно говорившую "звОнит".

По всем статьям прав Жека был только в глазах матери – начальника отдела налоговой инспекции, привыкшей доминировать, где бы она ни появлялась. Мать приходила в школу, и жалобы на парня оборачивались против самих учителей. Абсолютно некритичное отношение к нему домашних породило в Луцком странное представление о собственной персоне, он считал себя выдающимся умником, вынужденным прозябать в окружающем море серости. К несчастью для Жеки, со временем ситуация не изменялась.

Он без особых усилий поступил в консерваторию, но уже к концу учёбы неожиданно охладел к скрипке и классике. Переживая запоздалый бунт, Луцкий ударился в альтернативную музыку, его былые успехи отодвинулись на второй план по сравнению с игрой на бас-гитаре, ставшей для парня символом новой свободной жизни. Жека отрастил волосы, стал носить очки с тёмными стёклами и познакомился с несколькими единомышленниками, точно так же помешанными на роке. Они даже предприняли попытку создать собственную группу, из которой быстро турнули индивидуалиста Луцкого, несмотря на качество его игры.

Только после этого Жека крепко задумался о жизни и своём месте в ней. Итог размышлений выглядел неутешительно – в мире преобладает серая масса, чтобы она не смяла тебя, нужно подстроиться под её правила, когда же придёт пора выигрывать, требуется пустить в ход все собственные возможности! Так, постепенно отрабатывая тактику, Луцкий добрался до места музыкального редактора "Города FM", и вот теперь у него открылись великолепные перспективы.

Конечно, натура Жеки периодически прорывалась, программный директор Куницын почти сразу его раскусил, но избавиться от мёртвой хватки Луцкого оказалось сложно – Жека был компетентен и исполнителен, программные соседних радиостанций считали, что он слишком хорош для местного канала. В глубине души Жека думал точно так же, и его воображение частенько рисовало ему невероятные метаморфозы "Города FM" с ним, Луцким, во главе.

Как известно, вселенная откликается нашим чаяниям, вот и на радость Жеке она именно сейчас сподвигла Генерального директора телерадиокомпании Осипова на реформирование радиостанции. Никто лучше Луцкого не был к этому готов. Нужно только дождаться момента, когда Куницын ошибётся, и – Акела промахнулся! Можно будет выйти из тени, обратив на себя внимание Генерального. Жека не единожды в своей жизни поступал таким образом, и это всегда позволяло ему побеждать.

Например, свой затяжной школьный конфликт Луцкий разрубил одним махом, поставив на место вредного историка, который никак не хотел признавать за учеником выдающиеся способности, и заставив одноклассников относиться к нему с определённой долей уважения. Честно говоря, перед мастерски провёрнутой провокацией Жека даже не подозревал, что ему так понравится насторожённое, если не сказать напряжённое, отношение к собственной персоне гораздо более физически сильных ребят.

В тот раз события тоже сложились очень удачно для Луцкого – начинался новый учебный год в десятом классе, куда были собраны все ученики математического склада, более-менее успешно осваивающие школьный материал. В результате вышла сборная солянка, в которой многие ребята плохо знали друг друга, идеальный момент для того, чтобы правильно поставить себя в новом коллективе. Чтобы все эти красотки на высоченных каблуках, сверху вниз поглядывающие на Жеку, все пацаны, тут же принявшиеся мериться крутизной, всегда принимали его в расчёт, не расслаблялись, зная, что рядом находится Жека Луцкий с его чутким слухом, прозорливым взглядом и изобретательными мозгами.

Первым в подставу Луцкого угодил историк, вызывавший у него особенный негатив. Этот пожилой седоватый мужик ещё с советских времён считался авторитетным и знающим специалистом, он настолько привык к своему превосходству над школьниками, что вовсю помыкал ими. Правда, со временем он стал очень рассеянным, но не обращал на это особого внимания, возвышаясь над классом интеллектуальным Эверестом. "Математиков" он принялся дрючить с начала учебного года, вполне обоснованно подозревая, что они не слишком углубятся в его предмет.

Приближавшаяся контрольная по истории обещала стать настоящим стрессом, мастерски раздуваемым учителем. Никто из одноклассников Жеки не хотел угодить в его чёрный список (по слухам, сформировав единожды мнение об ученике, историк никогда не менял его, до окончания школы терзая "невежд"), поэтому, по мере сил и возможностей, ребята готовились к испытанию. Во время урока историк менторски расхаживал по проходам между партами, ещё больше нервируя класс, и сразу со звонком собрал исписанные листочки. По надутым лицам мрачных одноклассников Луцкий видел, что не всем удалось разобраться в заковыристых вопросах контрольной, каково же было его удивление, когда на следующей перемене, посланный за журналом, он обнаружил тонкую пачку работ своего класса на столе в учительской.

Рассеянный учитель забыл их, собираясь домой... На раздумье у Жеки было всего несколько секунд, он сделал большой скачок до стола и сунул контрольные под корку журнала, в следующее мгновение в учительской появилась англичанка, окинувшая его подозрительным взглядом. Но парень, вежливо поздоровавшись, выскользнул за дверь, унося с собой страхи десятого "А". С этого момента Жека был на коне, оставалось только выждать, когда можно будет с помощью пропавших работ повлиять на историка.

Миновали несколько уроков, когда особо озабоченные ученики робко заикались об оценках за контрольные, но через неделю негодовал уже весь класс, вспоминавший, что к этой работе всем пришлось готовиться всерьёз.

– Ну скажите хотя бы, что вы нам поставили? – ныла будущая медалистка Таня Лазарева, двойная тёзка знаменитой телеведущей.

– А двоек нет? – переживали середнячки.

Историк успокаивающе разводил руками, и Жека понял, что настал его выход.

– Вообще, это всё странно, – громко заявил он, дождавшись паузы. – Такое ощущение, что вы потеряли наши работы и поэтому не можете поставить оценки.

Класс замер от подобной наглости, но Луцкий знал, что делал, злосчастные контрольные давным-давно валялись на помойке, и крыть историку было нечем. Жека видел, как тот смутился от неожиданной прозорливости ученика, затем, помявшись, пообещал сегодня же выставить десятому "А" оценки за "проверенные" работы. Оценки действительно появились – неожиданно высокие, приятно удивившие многих посредственных учеников. Но главная из них была выставлена Луцкому – за ним постепенно закреплялась репутация опасного чувака, который умеет вовремя надавить и развернуть ситуацию в свою пользу.

Параллельно с обычной учёбой Жека учился манипулировать, у него хватало хитрости не дать поймать себя за руку, но и одноклассники, и учителя предпочитали не связываться с Луцким. А море серости всё меньше раздражало парня, напротив, благодаря своей вязкости, оно создавало удобные условия для дрейфа, нужно было только слегка пошевеливать плавниками да периодически ловить попутный ветер в виде всевозможных полезных случайностей, продвигавший Жеку вперёд.


В эту среду, лавируя на новеньком Рено в по-зимнему редком потоке машин, Луцкий продолжал обдумывать собственные планы по ниспровержению Куницына. Этот хитрый лис оказался достойным противником, какие нечасто попадались Жеке, тем больше ему хотелось увидеть, как программный с треском слетит со своего места. Ведь это очевидно – один раз разогнавшись, Осипов тараном попрёт на обветшавшие основы радиостанции, а бодаться с Генеральным в подобной ситуации может только безумный.

Хотя Куницына вряд ли стоит записывать в их ряды... Для Жеки это могло означать только одно – у программного определённо есть план, который позволит ему сохранить место и хотя бы частично отстоять свои позиции. Как бы узнать, что именно замышляет Куницын? Честно говоря, были у Жеки на этот счёт свои собственные опасения. А что, если ушлый программный воспользуется ситуацией, чтобы избавиться от него? Ничего невероятного, отношение шефа к музыкальному редактору вполне очевидно, Луцкий понимал, что в этом есть и его вина – слишком уж он раскрылся, дал начальству прочесть свои тайные мысли.

Вот же гадкий характер, ну никак он не мог устоять, не цепляя Куницына! Ведь уже неоднократно обещал себе до времени не трогать начальство, но язык, как злейший враг, опять обсуждал тухлое ретро, вечно несущееся из кабинета программного, копировал его манеру глубокомысленно, барственным тоном изрекать общеизвестные мысли. Зубоскалил над вечной бутылочкой коньяка, к которой по вечерам прикладывался Куницын, и над чередой его малолетних подруг.

Нет, Жека конечно понимал, что его супер-ехидные высказывания так или иначе доходят до программного директора, хотя и произносятся в узком кругу, но остановиться, смолчать, едва о Куницыне заходила речь, было ему не по силам. Поэтому Луцкий был совершенно уверен, что при первом же удобном случае программный выбросит его. Оставалось придумать контрплан, но сейчас, как на грех, ничего стоящего не приходило ему в голову. Не отдавая себе в этом отчёта, Жека не был стратегом, подходящему решению требовалось попасться ему на глаза.

Неизвестно, сколько бы Жека маялся неопределённостью, если бы не вчерашний разговор с Бартоном. Тим на радостях сообщил музыкальному редактору о своём союзе с Шилом. Похоже, даже без участия интригана Луцкого, в "Городе FM" образовывалась коалиция против Куницына, Жеке оставалось только примкнуть к ней. Сама по себе идея была превосходной – раз Генеральный затеял исследование и даже явился обсудить это внутри коллектива, значит, инициативы работников будут им только приветствоваться. Можно смело предлагать новые программы (или что там хотел Бартон?), и при этом выигрышно смотреться на фоне ретрограда Куницына.

Несколько смущала Жеку только фигура Елены Львовны в качестве будущего союзника. Он всегда недолюбливал Шило, которая казалась Луцкому одновременно жалкой и амбициозной, готовой кому угодно перегрызть горло за вбитые в неё когда-то убеждения. По большому счёту, редактор была ещё более отсталым, непробиваемым совком, чем программный директор, тем удивительней её позиция в затеянной возне. Или задуман какой-то хитрый ход?

Немного покрутив эту мысль, Жека решил не перегибать палку, вряд ли Шило была засланным казачком, призванным вынюхать всех неприятелей Куницына. К тому же, Бартон настаивал на авторстве будущих программ. Интересно, а ему-то это зачем? Но Луцкий не стал застревать на ди-джее, какова бы ни была его мотивация, Тимур сейчас не был особенно интересен музыкальному редактору. Другой вопрос – Шило, её намерения требовалось аккуратно выяснить, именно такую задачу ставил перед собой Жека, выруливая с подъездной аллеи к зданию "Города FM".

Однако, с первого же шага по радиостанции всё пошло не так. На третьем этаже царила тихая паника, а сотрудников "Города" одного за другим теребила милиция. Как быстро выяснил Жека, ночью погибла рекламщица Лиза Леонова, с которой случилась какая-то дикая история, в интерпретации разных людей выглядевшая то действиями маньяка, то нападением стаи волков. Происшествие оглушило Луцкого, к тому же, вслед за Серёгой Потаповым, он угодил на допрос (у крепыша-следователя он попал в категорию самых бесполезных свидетелей), и на какое-то время это нарушило все его планы.

Но Жека не был бы собой, если бы не довёл задуманное до конца, он не мог усидеть на месте, ёрзал, довольно невнимательно отслушивая подборку новых хитов, которые в скором времени должны были появиться в эфире "Города". В конце концов выключив аппаратуру, Луцкий выглянул в коридор, показавшийся ему непривычно пустым и от этого огромным. А там – о, счастье! – возле кабинета Куницына обнаружилась Шило, так необходимая сейчас музыкальному редактору. Пора было приводить в исполнение первый этап плана по внедрению во враждебные Куницыну ряды, и Жека хотел уже тихонько подкрасться к Елене Львовне, когда дверь кабинета программного распахнулась и оттуда показалась Яна Селиванова.

Пока Луцкий удивлялся столь раннему явлению ночного ди-джея, в коридоре начало твориться что-то и вовсе странное. Шило бросилась к девушке с непонятными воплями, однозначно свидетельствовавшими, что она подслушала её разговор со следователем. Селиванова шарахнулась в сторону и уставилась на редактора затравленным взглядом. Нет, Елена Львовна, конечно, умела поддать жару подчинённым, но такой откровенный ступор Луцкий видел впервые. На какой-то миг даже ему самому стало жутко, словно эмоции бедной девчонки коснулись Жеки, но потом из кабинета выкатился следователь, и Селиванова на заплетающихся ногах понеслась вслед за ним.

А не много ли на себя берёт Шило? Луцкий почувствовал, как тщательно подавляемая неприязнь к редакторше взыграла с новой силой – подковёрные игры играми, но только когда они направлены на сильного противника, зачем так шугать подчинённых? Когда Жека сядет в кресло программного директора (а это непременно случится, не сейчас, так потом), он обязательно приструнит её, даже если сейчас Шило окажется с ним в одной лодке.

– Елена Львовна, можно вас на секундочку! – крикнул он вслед редакторше, двинувшейся было за Селивановой. – Один вопрос!

Шило мгновенно замерла, словно раздумывая, стоит ли реагировать, затем медленно и неохотно развернулась к Луцкому. Встретившись взглядом с Еленой Львовной, Жека сразу же пожалел о своей инициативе, не зря эта тётка всегда внушала ему непонятные опасения. Парень отличался превосходным чутьём на неприятности и людей, способных ему их организовать, что не раз выручало его в сложных ситуациях. Сейчас же в коридоре явственно запахло и тем и другим, слова завязли у Жеки на языке, когда Шило медленно, но решительно двинулась к нему.

– Я хотел... – Луцкий нервно стиснул ручку двери (чёрт, чего это она так уставилась?!). – Ди-джей Бартон рассказал мне об идее новой программы, – заторопился Жека, нарушая всякую конспирацию.

Честно говоря, беседовать с Шилом совершенно расхотелось, хотя в эту секунду Луцкий не мог понять, что же именно так сильно его встревожило. Неестественная тишина повисла в коридоре, незаметно для себя Жека замолчал, потеряв нить рассуждений, и когда до порывисто приближавшейся Елены Львовны осталась всего пара метров, совершенно рефлекторным движением Луцкий шарахнулся назад и захлопнул дверь. С дико бьющимся сердцем он привалился к ней, чутко вслушиваясь в звуки с другой стороны – похоже, Шило тоже остановилась перед неожиданной преградой.

Жека почти физически ощущал присутствие за дверью редактора, а что, если она попробует вломиться к нему? От этой мысли по всему телу пробежала дрожь, и Луцкий покрепче вцепился в ручку, он уже не пытался осмыслить причину накатившей паники. Несколько невыносимо долгих секунд Жека до боли в ушах старался уловить, что же делает там, за тонкой ламинированной дверью, обезумевшая Шило, и когда непонятный ужас уже совсем затопил его, он услышал спокойный голос редактора.

– Вы, кажется, что-то хотели мне сказать, Евгений? – остренькие коготки прошлись по ламинату, Жека передёрнулся, а невидимая Шило усмехнулась. – Мы что же, так и будем общаться через дверь?

Дичайшая история! Луцкий отлично понимал, что необходимо впустить Елену Львовну, извинившись за дурацкую выходку, которую даже себе он никак не мог объяснить, но что-то внутри него вопило об обратном. Гораздо лучше будет оставить между собой и Шилом тонкую, но прочную плоскость двери.

– Вас интересует программа Бартона? – наседала редактор, а чуткое ухо Луцкого продолжало улавливать в её голосе непонятную издёвку. – Правильно интересует, за нами будущее, вам стоило бы присоединиться к нам.

Слова Шило входили в абсолютный резонанс с сознанием Жеки, но каким-то другим, не подвластным рассудку чувством он ощущал в них иной смысл. Парень вздрогнул и снова напрягся, когда редактор попробовала повернуть ручку двери, намертво стиснутую его онемевшими пальцами. Затем Шило вздохнула и разочарованно протянула:

– Ну хорошо. Если у вас всё же будет желание побеседовать о наших перспективах, прошу в мой кабинет. И, Евгений, повторяю, в ваших интересах как можно раньше стать одним из нас.

Негромкие шаги прошуршали по коридору, но Луцкий так и не рискнул открыть дверь, лишь через какое-то время он решился отцепиться от ручки и упасть в низко укрученное к полу кресло. Ему было о чём подумать, но как человек, идеально, с первого взгляда секущий поляну, сейчас Жека знал, что нужно бежать. Не разбираться в новых раскладах и не соображать, как с максимальной выгодой использовать их для себя – тупо бежать, дёргать, уносить ноги, потому что "перспективы", о которых только что твердила Шило, были западнёй с кошмарной начинкой, что совсем не хочется опробовать на себе.


Только спустя какое-то время Жеке удалось остановить липкую дрожь и путаницу мыслей. Вся эта история попахивала таким сумасшедшим бредом, что парень внутренне возмутился его накалу. Да что, собственно, произошло? Ведь это же цветущий маразм – так ломануться от Шило! Тётка действительно не в себе, и с этим нужно что-то делать, а не запираться от неё в кабинете. Самое разумное в такой ситуации – это с кем-нибудь переговорить, наверняка странности редактора уже замечены в коллективе. Вполне возможно, он не единственный, на кого она хотела наброситься, нервно усмехнулся Луцкий.

В крайне противоречивых чувствах – с одной стороны, поражаясь собственной трусости, с другой, преодолевая острое желание немедленно убраться из "Города", Жека снова выглянул в коридор. Там было по-прежнему пусто, только возле поворота в слепой тупичок громко хлопнула дверь инженерной. Ну вот, подбодрил себя Луцкий, народ трудится, эфир идёт, всё в относительном порядке, если не считать недавно совершённого преступления и милицейской оккупации.

Кстати! Присутствие милиции неожиданно взбодрило Жеку, кроме куда-то подавшегося следователя, в здании должны были быть и другие стражи закона. Так, велев наконец инстинктам заткнуться, Луцкий отправился на поиски Потапа. Нет, конечно, в первую очередь обсуждать персонал следовало с Куницыным, но программного всё ещё не было на месте, а кроме того, даже сейчас Жека не мог заставить себя пойти на компромисс с этим человеком.

От кабинета Луцкого до второй студии была всего пара шагов через коридор, Жека быстро приоткрыл дверь и заглянул во владения Серёги Потапова. Хозяина в маленькой, разделённой на две части пробковой перегородкой комнате не было, зато там обнаружился бардак, порядком удививший музыкального редактора. Все в "Городе" знали о въедливости звукорежиссёра, всегда складировавшего тонны старых бумаг и дисков столетней давности. Такое ощущение, что Потап принципиально ничего не выбрасывал, при желании у него можно было обнаружить текстовки роликов, писавшихся много лет назад, которые Серёга иногда умудрялся переделывать для своих халтур.

Теперь всё бумажное хозяйство Потапа было разбросано по полу, а немногочисленная мебель стронулась с привычных мест, что довершало картину разгрома. Не успел обалдевший Жека осознать увиденное, как чьё-то присутствие резко дёрнуло его, заставив обернуться назад. В паре метров от него молча стоял звукорежиссёр. Как-то неслышно оказавшись рядом, Серёга и не думал начинать разговор, с замершим, землистым в неестественном свете ламп лицом он пристально смотрел на Жеку, хотя тому казалось, что глаза Потапа глядят куда-то сквозь него, словно он по непонятной причине сделался прозрачным.

– Здорово, – Луцкий неестественно улыбнулся. – Что тут у тебя за армагеддон? Творческий кризис? Решил перетрясти своё старьё? Должно быть, Куницын с джинглами тебя совсем запарил, у него к этому призвание...

Но чем дольше он говорил, тем меньше нравилось Жеке молчание Потапа, да и взгляд его из туманного становился всё более прицельным – в глубине тёмных Серёгиных глаз словно поднималась тягучая вязкая волна, окатившая Луцкого непонятной слабостью.

– Пошли, – хрипло выдавил Потапов, двинувшись к Жеке.

– Куда?! – переполошился тот, оборвав себя на полуслове.

Совсем недавно выветрившийся страх снова перехватил парню горло, пальцы Потапа впились в его предплечье и сильно рванули в сторону студии. Луцкий забарахтался на пороге, пытаясь ухватиться за гладкие стенки, не было никакой возможности устоять на месте, он понял, что сейчас Серёга затащит его в комнату, а потом произойдёт что-то страшное, непременно произойдёт, и он уже отчётливо предчувствует это! Невнятно замычав, Жека дёрнулся из захвата, едва не свалившись на пол, и в эту секунду нормальные человеческие голоса прорвали тишину коридора, там появились какие-то люди.

Куницын! Куницын и ещё пара крепких парней быстро шли в их сторону, на ходу перебрасываясь словами, программный первым заметил своих сотрудников.

– Ага, вы здесь, – сверкнул он очками. – Надеюсь, у вас есть какое-то продвижение по заставкам. Сейчас я переговорю с товарищами из ОВД, а потом вы, Сергей, зайдите ко мне.

Нет! Хотел закричать Луцкий, издавший горлом только нечленораздельный сип.

– Хорошо, Игорь Валентинович, – совершенно спокойно отозвался Потап, словно это не он с едва различимым рычанием только что волок Жеку в студию. – У меня как раз есть новые идеи.

"Товарищи из ОВД" вслед за Куницыным направились в кабинет, Потап переступил через порог своей студии, а Луцкий, не чуя под собой ног, бросился в "улей", откуда до него долетал чей-то смех. Невероятно, но кто-то ещё оказался способен смеяться в задавленном неясными страхами "Городе FM", и Жека неосознанно потянулся на этот успокаивающий, абсолютно комфортный для человеческого уха звук.

Правда, когда деморализованный Луцкий влетел в "улей", он обнаружил там лишь Карину, а только что жизнерадостно ржавший Бартон с чашкой кофе уже исчез за стеклом. Понятно, его эфир подходит к концу, и он выползал из студии взбодриться. А вот Карина совсем не выглядела весёлой, она удивлённо подняла голову, в этот миг показавшись Жеке настоящей жертвой кораблекрушения, вцепившейся в упругий, непотопляемый диван. Поджав ноги, девушка уже который день сидела на нём, почти не покидая помещение, словно действительно боялась сойти со своего иллюзорного спасательного плота.

– Ты чего такой вздрюченный? – опасливо поинтересовалась Карина. – Что-то случилось? – спросила она после короткой паузы, в которой явно боролась с собой (похоже, ей совсем не хотелось знать о новых происшествиях).

– Ты... сегодня Потапа видела? – Жека замер, не зная, на что решиться.

Ну почему нам с детства вбивают в голову кучу разных правил – как переходить дорогу, что можно есть, а что совершенно не желательно, даже что делать в случае пожара мы тоже примерно себе представляем, но вот правильных действий на случай коллективного помешательства не существует в арсенале современного человека! Луцкий разрывался, не представляя, что ему предпринять. Завалиться к Куницыну и ментам с рассказом о том, как на него кинулась Шило? Можно себе представить последствия... Да если бы ему ещё утром ляпнули что-то подобное, он совершенно точно послал бы рассказчика в больничку!

– Нет, а что? – ещё больше напряглась Карина, запоздало отвечая на вопрос Жеки.

Она неожиданно сообразила, что Сергей в самом деле не забегал к ней поболтать в течение дня. Это было необычно и, как многое другое в последнее время, увеличивало градус тревожности.

– Так, – пожал плечами Жека, лихорадочно соображая.

Значит, Каринка ему не помощник, она, конечно, чувствует разлитый по радиостанции, разъедающий, как серная кислота, страх, но вряд ли бы она всё ещё сидела здесь, если б на неё кто-то напал. Чёрт, что делать?! Взгляд Луцкого метнулся к плотно запертой двери на открытый балкон, опоясывающий здание снаружи. Летом его железные плетения были уставлены цветами в горшках, и народ с удовольствием выбирался туда подышать свежим воздухом. На зиму его закупоривали, чтобы избежать сквозняков в "улье".

Не говоря ни слова, Жека ринулся к двери – насколько он помнил, так можно было попасть в кабинет Куницына, они всегда старались обсуждать секретные дела подальше от перемычки к его части балкона! Вот он шанс, не попадаясь на глаза Потапу (Луцкий почему-то был совершенно уверен, что звукорежиссёр непременно подкараулит его в коридоре), пробраться к программному и, дождавшись ухода ментов, попробовать поговорить с ним. Пусть Куницын не поверит ему сразу, но он слишком хорошо знает Жеку, поэтому обязательно задумается, приглядится к своим сотрудникам.


Оцепенев на своём диване (здесь Жека был прав, подсознательно девушка старалась как можно меньше разгуливать по радиостанции), Карина не сводила с Луцкого испуганных глаз. Субтильный музыкальный редактор набросился на балконную дверь и принялся дербанить её с неожиданной силой. Примёрзшие шпингалеты не поддавались, Жека рвал их, обдирая пальцы, наконец один из них вылетел из паза, и Жека дёрнул дверь на себя. Долго! Чёртова дверь не желала открываться, уперевшись нижним затвором. Луцкий присел на корточки, отчаянно уставившись на непоколебимый шпингалет.

– Жень, а что ты делаешь? – наконец решилась спросить Карина.

– Дверь ломаю, – пропыхтел Луцкий, скрытый от девушки широким креслом. - Есть идеи, как сковырнуть затвор?

– А...зачем тебе это?

– Надо попасть в кабинет Куницына, – отозвался Жека, пробуя расшатать шпингалет.

– А...по коридору?

– Нельзя, – отмахнулся Луцкий, выныривая из-за кресла. – Слушай, у тебя же есть пилочка для ногтей? Давай быстрей, я попробую это сломать!

Карина беспрекословно порылась в косметичке и, перебежав "улей", ткнула пилочку с позолоченным кончиком в руку Луцкого. Всё происходящее вокруг неё в последнее время казалось девушке полным сюром, постепенно набирающим обороты. Вот и Жека, как будто всю жизнь только этим и занимавшийся, быстро вывинтил пилкой болтики шпингалета и снял упрямую задвижку. Дверь открылась со второго рывка, морозный воздух мгновенно обжёг Карину.

Однако Луцкий словно вовсе не чувствовал холода, перескочив через прибитый к стене сугроб, он выбрался на середину балкона, где снега было существенно меньше, и действительно двинулся в сторону куницынского кабинета. Ёжась от ледяных порывов, девушка зачем-то выглянула наружу, не выпуская из виду музыкального редактора. Даже спиной Жека чувствовал её взгляд и, несмотря на всю видимую бесполезность, то, что Каринка находится рядом, поддерживало его.

Но какая же длинная стена! Наконец "улей" закончился, Луцкий перебрался через низкое ограждение, отсекавшее директорский кусок балкона, и приник к стеклу. Вот гадство! В кабинете, напротив устроившегося в кресле за столом Куницына, уже возвышался Потап. Ну и что теперь?! Похоже, Куницын велел Серёге сесть, что предвещало долгий разговор, вот Потап медленно опускается по другую сторону стола... Нужно сейчас же, немедленно предупредить Куницына, другого момента может не быть! Больше не соблюдая конспирацию, Жека забарабанил в окно. Пусть Потап видит его, главное – обратить на себя внимание шефа!

– Игорь Валентинович! – завопил Луцкий, колотя по стеклу (а может, разбить его на фиг?!) – Осторожно! Выходите из кабинета!

Невероятно неспешно, словно в замедленной съёмке, удивлённое лицо Куницына стало оборачиваться к балконной двери. Краем глаза Жека заметил, как ещё больше окаменела неподвижная морда Потапова. Ну же, Куницын, не тормози!

– Игорь Валентинович! Из кабинета! – надрывался Луцкий. – Не подходите к нему!

Как в дурном сне, вместо того, чтобы выбежать из кабинета, программный резко встал, оттолкнув кресло, и направился к балкону, где бесновался Жека. Но самым ужасным было то, что вслед за ним начал медленно подниматься Потап.

– Игорь Валентинович! – уже просто взвыл Луцкий. – Да посмотрите же вы! Он идёт! О, чёрт! Не подпускайте его к себе!

Пока Куницын, скрестив на груди руки и пытаясь хоть что-то понять, рассматривал перекошенную физиономию музыкального редактора, тот видел (как же хотелось зажмурить глаза!), что Серёга в несколько плавных движений пересёк комнату и вплотную притиснулся к программному директору.

– Берегись! – срывая горло, заорал Луцкий и так лупанул по стеклу, что извилистые трещины брызнули во все стороны.

Куницын поморщился, а Потап каким-то интимным, успокаивающим жестом приобнял его за плечо. Захлебнувшись отчаяньем, Жека ещё раз изо всех сил ударил в стекло, оно разлетелось, разрезая ладони, и в то же мгновение Серёга резко приник к шее программного. Сквозь разбитое, нацелившееся на него кинжальными осколками окно, Луцкий всё ещё мог рассмотреть, как забился Куницын, прижатый к Потапу железным захватом. Невзирая на глубокие порезы, Жека рванулся вперёд, кромсая руки, но дверь в кабинет приоткрылась, и туда скользнула ещё одна смертельно опасная тень. Шило. Плавно и тягуче перемещаясь, она приближалась к окну, и Луцкий снова почувствовал, как размывается его сознание.

Больше не теряя ни секунды, Жека рванул назад по балкону, едва не слетев, в одном прыжке перемахнул через перегородку между отсеками и с криком ринулся в "улей". Карина шарахнулась прочь, разглядев состояние Луцкого – окровавленный, с бледным безумным лицом Жека вынесся в коридор, едва не врубившись в милиционера, уже некоторое время прислушивавшегося к непонятным воплям. Крепкий парень машинально придержал летящего мимо него странного субъекта.

– Пусти! – истошно заорал Луцкий, извиваясь в его руках. – Они же его прикончат! Я видел, как он его укусил!

– Стой, парень, – опешивший милиционер пытался усмирить Жеку. – Кто кого прикончит?

– Пошёл вон, дебилоид! – зашёлся воплем музыкальный редактор, довольно чувствительно попадая парню в ухо. – Отцепись, твою мать!

Со всех сторон захлопали двери – люди, весь день напряжённо ожидавшие чего-то за чередой обычных дел, нервно выглядывали в коридор. Зрелище было потрясающим. Весь перемазанный кровью, Жека Луцкий свалил-таки на пол милиционера, и только профессиональная хватка позволяла тому сдерживать бешеный напор хлипкого музыканта. С бессвязными воплями Жека пытался вырваться из захвата, но второй подоспевший представитель органов болевым приёмом прекратил эти дёрганья, Луцкий завыл и забился на полу. Из кабинета Куницына показалась Шило, одним взглядом разогнавшая народ по рабочим местам.

– Невероятно, – посетовала она запыхавшимся милиционерам. – Бедный мальчик. Нервы у него, что ли, не выдержали?

– А вот мы в отделении и разберёмся, что у него с нервами, – буркнул нокаутированный Жекой мент.

А второй молча подхватил Луцкого, на которого уже успели нацепить наручники, и они потащили орущего Жеку вниз. Удовлетворённо кивнув, Шило снова скрылась в кабинете программного, и в коридоре, изо всех сил придерживаясь за косяк широкого дверного проёма "улья", осталась только Карина, затравленно смотревшая вслед начальству.



Нравится книга? Поделитесь с друзьями!




Хотите всегда быть в курсе новостей сайта?
Читайте нас в Твиттере, ВКонтакте и Facebook, подписывайтесь на новости в Google+ и не забудьте поставить +1!




Оставьте свой отзыв, напишите комментарий, задавайте вопросы! Чтобы оставить сообщение, регистрация не требуется, для входа можно использовать ваши профили в Twitter, Facebook, Google или Disqus, или же просто выберите имя и участвуйте в обсуждении как гость.




Комментарии к триллеру "Ночной Эфир"


comments powered by Disqus

Рассылка

Получать обновления на email