Загрузка...
Headphones. Ночной Эфир - городское фэнтези/триллер
Ночной Эфир
Ночной Эфир

"Ночной Эфир" - городское фэнтези/триллер, действие которого разворачивается на радиостанции "Город FM". Жуткие галлюцинации будоражат небольшой коллектив, а по тёмным коридорам, словно иприт, расползается тайный, удушливый ужас...

Глава 6. Павел

Было совсем раннее утро, когда Павел внезапно проснулся, резко, как от толчка, подскочив на кровати. Какое-то время парень ошалело оглядывался по сторонам, пока не сообразил, что находится дома, в собственной постели, а через синюю темноту комнаты просвечивают очертания до боли знакомых предметов. Этой ночью у него не было дежурства, поэтому, проводив Яну, он вернулся в свою квартиру и даже получил на ужин большую тарелку горячего борща. Его мать тоже была дома, никуда не спешила и не ждала гостей, что случалось не так уж часто. Она подавала Павлу хлеб, нарезала любимую варёную колбасу и, вообще, пребывала в хорошем настроении, рассказывая что-то забавное из сегодняшних происшествий в школе. Отличный вечер.

Тогда почему так погано на душе, а в голове колышется вязкая муть? Что-то ему только что снилось... Привольнов зажмурился, постаравшись ухватить за хвост ускользающий краешек жуткого сновидения. Что-то огромное, чёрное билось и пульсировало, проникая сквозь плотно сжатые веки, затем оно распахнулось омерзительно-розовой влажной пастью и рывком обрушилось на Павла. Едва не завопив, он снова подпрыгнул на скомканной простыне.

Он что, опять уснул?! А разве может прерванный кошмар так спокойно продолжиться в новом сне? Нет уж, больше он ложиться не станет! Решительно откинув тонкое одеяло, Павел выбрался из постели и босиком прошлёпал на кухню. Мать спала, что лучше всего свидетельствовало о несусветной рани, ведь занятия в школе начинаются в восемь, и в их маленьком семействе она всегда вставала первой. Но сейчас свет в её комнате ещё не горел.

На кухне стоял нереальный холод, конечно, опять не закрыли форточку, парень захлопнул окно, одновременно ткнув кнопку на чайнике. Поёживаясь, Павел уселся за стол и прислушался к его уютному, почти кошачьему, ворчанию. Что же за дрянь ему, всё-таки, снилась? Всю свою сознательную жизнь Привольнов считал себя супернормальным человеком, без особых страхов, комплексов и прочей лабуды, толкавшей других пацанов на поиски средств, помогавших "расслабиться", а излишнюю агрессивность всегда можно было сбросить в спортзале.

Так откуда этот маразм? Хотя... Что далеко ходить, напряжение копится уже несколько дней, с того самого момента, когда на вымышленную Лерику набросился вымышленный монстр. Ведь отчего-то же сознанию потребовались такие фортели. Павел никогда особенно не разбирался в психологии, но тут и дураку ясно – что-то не так с чердаком. А, значит, жди зелёных человечков, потусторонние голоса или такие вот безличные раззявленные пасти. Снова вспомнив о сне, Привольнов потянулся к чайнику, плеснул мимо чашки и зашипел, отдёрнув ошпаренные пальцы.

Гадство! Непонятное чувство, которое Павлу никак не удавалось сформулировать для себя, даже ночью не переставало его изматывать. Вчера он не выдержал, бросил пацанов, намеренных прошвырнуться в клуб, и рванул к радиоцентру, ещё не совсем сознавая, что собирается там найти. То ли рыскающего маньяка, то ли Лерку, с которой отчего-то непременно захотелось поговорить живьём. Но Лерику он не застал, зато из леса прямо на него выскочила до смерти перепуганная Карина. Что там она лепетала? Кто-то рычал и гонялся за ней с плотоядными намерениями?

Не видела она гада, бросившегося из кустов на Лерку, от такого не сильно побегаешь по сугробам на каблуках! А я видел? В очередной раз сам себя спросил парень. Блин, ну как тут удивляться, что потом снится всякая тревожная и тошная мерзота!

– Доброе утро, – удивлённо поглядывая на сына, на кухне появилась мать.

Даже сейчас, в седьмом часу утра, она выглядела собранной и бодрой, Привольнов с раннего детства не переставал удивляться, как ей это удается. Домашние джинсы, клетчатая байковая рубашка, аккуратно уложенные короткие волосы – мама казалась такой молодой, что незнакомые люди всю жизнь считали её старшей сестрой Павла. Без единого лишнего движения, она мгновенно разогрела сковородку, и по кухне поплыл восхитительный запах яичницы с колбасой. Не смотря на все неприятные мысли, парень облизнулся, скосив глаза на шкворчащую сковороду.

– Мам, – позвал Павел, вертя в руках полупустую кофейную чашку. – Ты ведь знакома с английской литературой?

– В общем и целом, – мать пожала плечами, быстро раскладывая яичницу по тарелкам. – А с чего вдруг такой интерес?

– Слушай, говорят, там много разных легенд про оборотней и вампиров. Ничего такого ты не читала?

– Ну ты даёшь с утра пораньше! – рассмеялась женщина, пододвигая Привольнову его порцию. – Ты же, вроде, никогда не интересовался мистикой. Это нынешние десятилетки на неё как-то незаметно подсаживаются, устраивают мне на уроках битву экстрасенсов.

– Ма-ам! – насел на неё парень. – Так тебе попадалось что-нибудь подобное?

– Попадалось, – кивнула мать, разламывая кусочек хлеба. – У англичан, конечно, тоже есть свои мистические истории, но нашу классику никому не затмить.

– Нашу? – Павел даже отложил вилку, пытаясь сообразить, что она имеет в виду.

Но в голову лезли только Пьеры Безуховы вместе со всевозможными Чацкими и Чичиковыми, в которых, по мнению парня, не было совершенно ничего необычного.

– Нашу, нашу, – передразнила мама. – Эх ты, двоечник. Конечно, где тебе знать Алексея Толстого, это же не школьная программа. Но ничего страшнее его "Упыря" мне лично читать не приходилось. Все американские ужастики вместе взятые не дотягивают до его мистицизма. Ты как будто примеряешь шкуру героя, хотя события происходят много-много лет назад...

Мать собиралась ещё что-то сказать, но большие кухонные часы защёлкали, отбивая семь часов, она подскочила, чмокнула сына в щёку и убежала в комнату. Значит, "Упырь", повторил про себя парень, жадно вслушивавшийся в её рассказ. Слово как-то неприятно царапало, дёргало, хотя, вроде бы, не должно было вызывать особых ассоциаций. Что ещё за упырь такой? Вампиров сейчас, действительно, знает любой ребёнок, всяческих там волкодлаков, ламий и прочих монстров, не раз скалившихся с экрана. Да и, вообще, наша классика ему не подходит, ему бы английскую, пусть даже вчера он, вроде, решил, что Бартон и его лондонские каникулы не имеют никакой связи с непонятной историей, развернувшейся вокруг радиоцентра.

– Эй, Пашка, не спи! – уже одетая в серый брючный костюм, мама снова показалась на пороге. – Посуду помой и не опаздывай на работу. Кстати, Толстой, если тебе интересно, стоит у меня в шкафу на верхней полке. Всё, счастливо, до вечера!

Павел хотел крикнуть ей, что сегодня ночует в доме культуры, но лёгкие шаги стремительно пересекли прихожую, минутная заминка (видимо, мама набрасывала дублёнку), и входная дверь хлопнула, оповестив Привольнова, что он остался один. Ничего нового, как ни трудно было с этим смириться, но парень уже привык, что его мать так быстро передвигается по жизни, делая одновременно массу разных дел, что он может только скромно бежать рядом с ней. К тому же, недавно, в неполные сорок пять лет, её назначили директором школы, где она стала работать сразу после распределения. Сейчас Павел понимал, что его отец, пока не разбился в аварии, тоже всю жизнь пытался её догнать.

До выхода из дома оказалось ещё полчаса времени, конечно, можно было проверить почту, но переписка частенько затягивала, потом приходилось бегом бежать до остановки, кое-как похватав вещи. К тому же, верхняя полка шкафа, на которой стояла только что прорекламированная матерью книжка, как магнитом притягивала Привольнова. Надо же, упырь... Отголоском этого слова в голове рождались крадущиеся шаги во тьме, оскаленные хари, залитый кровью снег. Хотя, при чём здесь снег? С чего он взял, что в старой книжке ему встретится нечто подобное?

Томик Толстого в давным-давно затрёпанном переплёте сразу же бросился парню в глаза, ага, это сборник, а "Упырь" – произведение довольно маленькое, есть смысл пробежать его по диагонали. Ну, естественно, для начала – описание бала, уже много раз попадавшееся Павлу в книгах позапрошлого века, знакомство с очередной бледной красавицей. Но на балу, и вправду, присутствовали упыри, даже в изрядном количестве. Они зачем-то причмокивали губами, нюхали табак (прикиньте!) и зазывали невинные жертвы к себе в гости на дачу. Жертвы, конечно, припёрлись в логово упырей, но вот дальше, вместо того, чтобы говорить по делу, писатель углубился в непонятную историю с ожившим портретом, по ночам слонявшимся по дому. Потом его занесло в Италию на игрища античных призраков, и Привольнов совсем потерял интерес.

Нет, всё не то. Непонятно, что так понравилось матери, но ничего общего со своими переживаниями Павел в книге не обнаружил. Правда, некая бригадирша Сугробина, в конце концов, всё-таки покусала свою безропотную внучку, но уж слишком долго она к этому примеривалась. Наши маньяки и то действуют гораздо более решительно. Уже захлопывая нетолстый томик, Привольнов выхватил ещё одно интригующее название – "Семья вурдалаков". А дядя-то того, в теме, интересно, откуда он брал эти истории?

Немного поколебавшись, Павел сунул книжку в рюкзак, решив на досуге пролистать вторую подходящую вещь, оделся и вышел на улицу, привычно съёжившись от мороза.


Когда Привольнов добрался до "улья", там уже сидела бледная и мрачная Карина, что-то нервно пролистывающая в интернете.

– Привет, – она перестала щёлкать мышью и обернулась к Павлу. – Слышал новость? Вчера Петровича прямо отсюда увезли на "скорой". Ему кто-то чуть не перерезал горло.

– Что?! – ошеломлённый парень замер, застряв молнией куртки на середине замка.

– Что слышал. Его Потапов в больницу отвозил, и ещё неизвестно, выживет ли "дед".

– Не понял, – Привольнов стоял посреди комнаты, выпучив на Карину глаза. – Хочешь сказать, что кто-то ворвался в "Город" и напал на Петровича? Намекаешь, тот же самый маньячина, который вчера доставал тебя?

Новость была настолько бредовой, что парень не знал, как на неё реагировать. Ну ладно, допустим, какой-то псих мог преследовать девчонок, но кому понадобился "дед"? Даже для потенциальных грабителей Петрович, три времени года ходивший в одной и той же потрёпанной куртке, не представлял никакого интереса.

– Прикалываешься, да? А ты сходи посмотри на настил возле инженерной! – возмутилась Карина.

– И что там? Неужели море крови?

– А вот и нет. В шесть утра какие-то чуваки перекрывали пол.

– Ты-то откуда знаешь?

– Их Егор запускал, он уже вышел на смену. Они, вообще, там с Мишей сидят, как пришибленные. Если начнётся разбор полётов, спрос с них – как это посторонний злоумышленник мог ворваться в здание радиоцентра и покалечить человека.

– Нифига не понимаю, – немного подумав, признался Павел. – Это когда было-то? Ночью?

– Потап сказал, часов в десять.

В десять...В это время, доставив домой Карину, Павел долго ждал обратную маршрутку и толокся у окна маленького магазинчика, расположенного на остановке. Но потом-то он опять приехал на работу, и там было тихо. Конечно, Миша разворчался, открывая ему дверь, упомянул, что его всю ночь туда-сюда гоняют, но это была обычная манера пожилого охранника. Какое-то время он сидел в "улье", бездумно переключая радиоканалы на телефоне, пока не поймал спокойный голос Яны, объяснявший малолетнему, но очень крутому пацану, что друзья – это, конечно, суперважно, но и с родителями было бы неплохо поддерживать отношения. После этого она предложила родителям мальчишки прослушать песню группы "Т9" и тоже особо не обижаться на сына.

Да нет, всё было как всегда в такое позднее время! Коридор пустой, все двери заперты, ни о каком кипеше не шла речь, и его последствий Павел тоже не заметил.

– Тогда почему никто не разбирается, что же здесь произошло? – хмуро спросил он.

– Потому что не в чем разбираться. Вчерашнее происшествие трагично, но вполне понятно, – тихий пронзительный женский голос заставил Карину подпрыгнуть на месте. – Неясно только, зачем вам раздувать вокруг этого истерию.

На пороге "улья" стояла подкравшаяся Шило и не сводила с девушки тяжёлого взгляда. А та, как ни странно, сегодня не спешила сцепиться с редактором, словно щитом отгородилась от неё ноутбуком. Не дождавшись ответа, Шило вошла в комнату, чтобы теперь переключиться на Павла:

– Между прочим, вы давно должны находиться на своём рабочем месте, – холодно заявила она. – Что за манера врываться в студию в последний момент?

– Я вполне успеваю, – буркнул тот, отметив, как плохо сегодня выглядит редактор.

Бледная, с лихорадочно блестящими, как после бессонной ночи, глазами и в помятом костюме, она производила странное впечатление. Ночевала она тут, что ли? А уверяет, что ничего особенного не произошло. Словно прочитав его мысли, Шило остановилась, нервно пробежав пальцами по растрёпанным волосам, сказала, выделяя каждое слово:

– Если вас это касается, то с Николаем Петровичем ночью случился приступ. Он упал и сильно поранился, из-за чего его пришлось доставить в больницу. И, пожалуйста, перестаньте это мусолить. Это никому не пойдёт на пользу.

Ещё раз с головы до ног оглядев подчинённых, редактор так же бесшумно исчезла в коридоре. Тряхнув головой, чтоб отогнать оставленное ею неприятное впечатление, Павел снова обернулся к Карине.

– Ну и как её понимать? Она угрожает, что ли? Что-то наше Шило совсем обнаглело.

– Не знаю, но я, и правда, начинаю её бояться. Как сказала бы моя мама – наблюдается очень нехорошая клиническая картина на почве хронического трудоголизма, – откликнулась девушка, затравленно глядя вслед редактору. – Взять, что ли, больничный? Совсем с нервами стало плохо, сегодня всю ночь кошмары донимали.

– Серьёзно? – удивился Привольнов. – Не поверишь, но мне тоже снилась какая-то хрень. Это тебя вчерашняя беготня подкосила.

– Наверно, – вздохнула Карина. – Пойдём, Паш, уже без пяти. Не надо давать Шилу повода нас доставать.

Привычно одев наушники, где звучал самый долгоиграющий джингл радио (отличный трек – мужской и женский голоса, соревнуясь в высоте нот, выпевают: "Наш город! Наш город! Го-ро-од FM"), Павел всё никак не мог включиться в работу. Вот уже профессионально ровно проговорила свои новости Карина, которую он только что видел совсем расклеившейся. Пора, Привольнов! Ты же утренний ди-джей, дай народу заряд позитива, они затем и включают твой канал. Сосредоточься, веди эфир!

– Здравствуйте, всем здравствуйте! – прорвавшись сквозь мрачную задумчивость, заговорил он. – На улице – минус тридцать два, но это не беда. Сейчас мы вместе с вами будем поднимать настроение на тридцать два процента, а, может быть, и больше, это уж как получится. С вами ди-джей Привольнов. Готовы? Поехали!

Поехали. Время в эфире шло по каким-то другим законам, отличным от обычной жизни. Оно неслось, летело, так что Павел, отчасти, действительно чувствовал себя космонавтом, когда-то бросившим в мир свой крылатый призыв. Каждый раз, выныривая из музыкальных волн, когда в студию тихонько проскальзывала Карина, он удивлялся, что миновал очередной эфирный час, спрессованный для него в плотную массу прямого контакта. Павел считал себя "говорящим" ди-джеем, и был бы совсем не против не только ставить музыку, но и вести постоянный диалог, ощущая прочно натянутую нить обратной связи. Возможно, скоро "Город" придёт к этому, что очень вдохновляло Привольнова.

Однако, когда его время уже подходило к концу, и он заметил в "улье" Бартона, Павел ощутил, что так и не смог избавиться от нервного напряжения. Тимка, в какой-то дурацкой красной кофте, сидел на диване с девицей из отдела рекламы, по собачьи заглядывавшей ему в глаза. Невольно скривившись, парень поймал себя на том, что так и эдак прикладывает к Бартону приметы маньяка, довольно чётко отпечатавшиеся в его голове (так был маньяк или нет? Привольнов, определись!). А что, Тимур вполне подходил – длинный, в чёрных штанах и куртке, в бликующем свете фонарей он легко мог показаться тёмной размытой тенью.

Хотя, если подходить непредвзято, так же выглядели сотни других мужиков. Какие у него основания, чтобы подозревать Бартона? Невнятная история с английскими вампирами? Ерунда. Интуиция? Ещё менее правдоподобно. А вот личная неприязнь присутствует, там и кроются корни его повышенного интереса к Барткову. Да, пожалуй, ещё реакция Лерики. Кого ещё Субботина стала бы покрывать после подобной выходки? Была, была такая мыслишка, проскользнувшая, когда Павел узнал, что Лерка заперлась дома с каким-то парнем.

Ну в самом деле? Явился из Англии весь такой красивый Бартон, подкараулил опоздавшую подружку, да и уволок её для свидания в более узком кругу. Ну конечно, тут же возразил себе Павел, то, что он видел (ведь видел же!), мало походило на любовную игру. И потом, непонятно, при чём здесь погоня за Кариной, не говоря уж об истории с Петровичем, которая пока вообще была покрыта туманом.

Так и не придя ни к какому согласию с собой, Привольнов вышел из студии, на ходу кивнул Бартону, с вполне довольным видом угнездившемуся за пультом. А чего ему не быть довольным, он же не знает, что за мысли о его персоне терзают коллег. Узнал, наверное бы очень удивился. Или нет? Какая же, всё-таки, тяжёлая вещь – неопределённость.

Оказавшись в коридоре, Павел оглянулся по сторонам, раздумывая, что ему делать дальше. Конечно, можно было, махнув на всё рукой, свинтиться в спортзал, где он ещё ни разу не был в новом году, всё время обнаруживалась какая-то работа. Но что-то мешало расслабиться, Привольнов повернул налево и распахнул дверь второй студии. Потап, как обычно, сидел в наушниках, придвинув кресло к компьютеру, он даже не сразу откликнулся, когда Павел потрепал его за плечо.

– Ну ты чего?! – заворчал Серега, вырванный из творческого процесса.

– Извини, извини, – заторопился Привольнов. – Вы куда вчера "деда" отвезли?

– А-а... В "Монтажники", – сообщил Потап, имея в виду одну из крупнейших городских больниц, когда-то принадлежавших большому строительному предприятию.

– Он там, вообще, как?

– Паршиво. Потерял много крови, но докторишки обещали его вытащить. Навестить хочешь?

– Ты сказал Карине, что его порезали?

– Слушай больше. Вот бабы. Упал он на штырь от стеллажа, как только совсем без головы не остался!

– Это на ту бандуру, что они с Эдькой соорудили?! – поразился Павел.

– Именно. А у Каринки, точно, мания преследования, велела мне теперь являться на машине и после работы отвозить её домой. Прикинь! Хоть вообще от всех тёлок беги, к их фантазиям совершенно невозможно подготовиться.

Похоже, Карина не рассказала Потапу о своём вчерашнем приключении, и Павел даже понимал почему. Если бы он не был в шоке, разве стал бы кричать на весь радиоцентр о Субботиной и её монстре? Нет, чтобы люди вокруг хоть как-то воспринимали тебя всерьёз, нужна информация, нужны факты и данные, а то, что смутно проносится в твоей голове, кажется диким даже тебе самому. Поэтому, если Петрович уже в состоянии говорить, стоит расспросить его о вчерашнем происшествии, которое, отчего-то, не давало Павлу покоя.


До "Монтажников" Павел добрался за десять минут, так как больница находилась в спальном районе недалеко от въезда в город. Вообще-то, сейчас был тихий час, и проникновение в стационар казалось делом безнадёжным, однако Привольнов знал хитрый ход, соединяющий это отделение больницы с поликлиникой. Несколько лет назад парень разведал его, пробираясь к попавшему в реанимацию отцу.

Следуя выбранной тактике, Павел сдал в гардероб куртку и облачился в радикально-синие больничные бахилы, примирявшие персонал с вторжением надоевших больных. Он давно заметил – человек в халате и бахилах воспринимается в этих стенах как свой, и то, что он болтается по этажам, привлекает очень мало внимания. По длинному и запутанному коридору между корпусами больницы Привольнов выбрался в приёмное отделение, лишь раз напоровшись на вопросительный взгляд мужика в зелёной робе, толкавшего перед собой пустую каталку.

Теперь куда? Судя по рассказу Потапа, Петрович должен оказаться в хирургии, или же в травматологии, где его могли подлатать. С озабоченным видом проскользнув мимо открытого кабинета, в котором какая-то полная женщина перебирала карточки, Павел оказался на лестнице, внимательно читая таблички над выходами на этажи. "Гинекология" – ну, это, точно, не то, "Офтальмологическое отделение" – это название ни о чём не говорило парню, только, почему-то, вспоминались ребята, изучающие бабочек, хотя вряд ли это были офтальмологи (да, точно, спецы по бабочкам – энтомологи).

"Травматология" – вот сюда-то нам и надо, подумал Привольнов, осторожно открывая стеклянную дверь. Сейчас наступал очень скользкий момент – если в отделении дежурит бдительная медсестра, она тут же выпрет неведомо как просочившегося посетителя. Но пока было тихо, озираясь по сторонам, Павел двинулся по коридору между палатами. Как назло, ни один скучающий больной, у которого можно было бы узнать про поступившего пациента, не болтался в просторном холле. Обычно люди с травмами лежат подолгу, каждое новое лицо привлекает внимание. Здесь же недавно вымыли пол – линолеум всё ещё блестит от мокрых, оставленных шваброй полос – и народ явно разогнали по палатам.

Ну и куда положили "деда"? Не тыкаться же во все закрытые двери. Словно в ответ на его напряжённые мысли, из девятой палаты выполз тинейджер с основательно замотанной, как-то на отлёте закреплённой правой рукой. Он поплёлся по коридору, не обращая никакого внимания на Павла, Привольнов ринулся за ним.

– Слышь, пацан...

– Молодой человек!

Окрик пригвоздил его к месту, и, уже понимая, что расшифрован, Павел обречённо обернулся. В распахнутых дверях ординаторской стояла молодая сердитая женщина в красивом, как платье, бело-синем халате и, прищурив такие же синие глаза, разглядывала Привольнова.

– Вы что здесь делаете?! Олеся! – громко позвала она кого-то. – Почему у тебя посторонние в тихий час в отделении?

Откуда-то тотчас же вылетела маленькая пухлая медсестра, коршуном бросившаяся на парня.

– Как вы сюда зашли? Без халата?! – страшным шёпотом запричитала она.

– Подождите! – понимая, что сейчас, под напором энергичной Олеси, он мгновенно снова окажется на лестнице, Павел рванулся к врачу. – К вам сегодня привезли раненого. Пахненко. Помните? Он ещё шею поранил...

Уже совсем было закрывшая дверь, синеглазая докторша заколебалась, на миг замерев на пороге, Павел увернулся от пухлых ручек медсестры и вцепился в косяк.

– Я хотел узнать, как там наш "дед", а то мы же волнуемся.

– Вы родственник? – красивое лицо женщины помрачнело.

– Я...э-э... – невольно назвав Петровича привычной кличкой, парень заколебался.

– Так здесь его уже нет, поднимитесь в хирургию, я позвоню, попрошу, чтобы с вами кто-нибудь поговорил, – распорядилась врач. – Пятый этаж, – она ещё раз оглядела растерявшегося Привольнова и скрылась в кабинете.

– Поднимайтесь, – кивнула и Олеся, сообразившая, что докторша больше не сердится. – У них пост чуть дальше по коридору, там спросите.

Пятый, так пятый. Всё-таки хирургия... Но, видно, дела у Петровича совсем хреновые, иначе с чего вдруг такое расположение к родственникам больных. Нужно будет, кстати, поставить в известность настоящих родственников "деда". Хотя он давным-давно живёт один, но сын у него имеется, Павел не раз слышал, как Петрович рассказывал, что вместе с сыном и внуком проводил выходные на рыбалке, и даже зимой умудрялся таскать из речки карася и крупных лещей.

В хирургии у поста медсестёр Привольнова уже поджидал какой-то лысый хмырь. Невысокий, коренастый, с огромными лапами, мужик явно кокетничал с совсем молоденькой медсестрой, пока не заметил Павла.

– Так, вы родственник Пахненко, – без всякого предисловия протараторил он. – Сопровождающий ночью не оставил никаких координат, мы ждали, пока кто-нибудь подойдёт.

Продолжая быстро говорить, он оттеснил парня в увешанный плакатами тамбур, где явно пытались покуривать нерадивые больные. И сам мужик, и его слова всё меньше и меньше нравились Павлу.

– Так что там с "дедом"? – вклинился он. – Его оперировали?

– Шею-то мы зашили, – вздохнул врач. – Вот только от сепсиса это не спасает. Он умер во время переливания крови.

– Умер? – Привольнову показалось, что его как следует огрели по голове, даже в ушах зашумело и картинка перед глазами расплывчато поплыла. – Как?! То есть... Вы сказали... Он потерял много крови?

– Ничего такого я не говорил, – врач покосился на бестолкового родственника. – Крови он, конечно, потерял прилично, но это не суть. Не знаю, что там за зараза была на той железяке, на которую он нанизался, это нужно определять в лаборатории. Только, в его случае, она оказалась несовместима с жизнью. Да и такое стремительное течение болезни... Так, парень, парень! Самому-то помощь не нужна?

Из больницы Павел вышел всё так же пошатываясь, он и сам не ожидал, что трагическая история Петровича так повлияет на него. В это было просто невозможно поверить – всегда такой бодрый и деловитый "дед" ни с того ни с сего рухнул со стула, угодив на железный штырь. Происшествие было сродни упавшему на голову кирпичу или небезызвестному трамваю, однажды заскользившему на разлитом масле. Много ли таких случаев встречается в реальной жизни? Но именно эта дикость была особенно ужасной, в сознании Павла она могла спокойно стать в один ряд с другими событиями, в последнее время безостановочно лихорадившими радио.


Прибитый смертью Петровича, Павел снова поплёлся в "Город FM". Нужно было срочно рассказать обо всём руководству, разыскать семью "деда", хотя парень и не представлял, как сообщать людям подобные новости. На этот раз маршрутка тащилась невыразимо медленно – пробка на выезде из города встала намертво, хотя рабочий день, вроде бы, не подходил к концу. Да, точно, взглянув на мобильник, Привольнов убедился, что время едва перевалило за три часа. Значит, сейчас в эфире всё ещё Бартон.

Привычным движением подцепив наушники, парень поморщился, уловив голос главного конкурента, в своей обычной насмешливой манере расправлявшегося с очередным исполнителем. Павел просто бесился от жуткого высокомерия Барткова и не понимал, почему на их радио к этому относятся с молчаливым безразличием.

– Ну что ж, я не могу противостоять напору масс, – развязно болтал Тимка. – Исконно русский мачо и ракета из интернета со своим первым хитом, в котором я лично понимаю три слова – гитар, будуар и ягуар. Но, видимо, вы слышите что-то ещё, поэтому в нашем эфире в наличии близкий вам на ментальном уровне Налич.

В наушниках, действительно, зазвучал высокий голос Петра Налича, за два последних года сделавшего отечественный шоу-бизнес. С какого перепугу нужно над ним глумиться? Почему-то ни Бартона, ни его продвинутых ребят в чёрной коже не транслирует никто кроме местного радио! А если ты такой крутой, то запиши клип, забрось его на Rutube и пожинай плоды народного обожания. Сегодня уже не спрячешься за очень удобную отмазку, что за тобой не стоит продюсерское бабло, шансы на взлёт имеет каждый.

Такси, наконец, доковыляло до нужной остановки, Павел короткими перебежками пересёк трассу и углубился в лесной массив. Странно, почему он раньше не замечал, как теснят дорогу плотные ряды стылых деревьев? День был пасмурный, где-то на подступах уже маячили ранние сумерки, и Привольнов шёл к радиоцентру, с трудом сдерживаясь, чтобы не побежать. Такой же тихий вязкий сумрак уже вовсю гулял по коридорам "Города". Обычно, здесь сновали клиенты, из кабинетов то и дело выбегали менеджеры, кто-нибудь непременно толокся в "улье". Умерли все, что ли?

По счастью, Куницын оказался на месте, и Павлу показалось, что он даже не очень удивился известию о смерти "деда".

– И какой у них диагноз? – спросил программный, цепко разглядывая Привольнова. – В смысле, что врачи считают причиной смерти? Ведь вчера Потапова уверили, что Петрович непременно вытянет.

– Сепсис, – парень повторил недавно услышанное смутно знакомое слово.

– Ну да, ну да... – забормотал Куницын, отвернувшись к окну.

– Только они не понимают, почему всё произошло настолько быстро. Давайте сползаем в интернет, уточним, что там не так с этим сепсисом.

– Ну да, – повторил шеф, не слушая Павла, и вынырнул из своих мыслей. – Я, конечно же, сообщу семье. Чёрт, как эти медики говорят такое близким родственникам? Может быть, поручить Елене Львовне... Хотя, нет, ты иди, Паш, – спохватился он, заметив всё ещё стоящего рядом Привольнова.

Неловко кивнув, парень шагнул за дверь, едва не налетев на Шило. Нифига себе, она что, подслушивала?! Он уставился на редактора, но та не отвела воспалённых глаз.

– Так, Привольнов, хорошо, что ты здесь, мне срочно нужно с тобой поговорить.

Не проверяя, двинулся ли за ней Павел, Елена Львовна направилась к своему кабинету, даже не обернувшись на его недовольное ворчание:

– А что такое? Я, вообще-то, давно отработал...

Но Шило завернула за угол, зазвенели ключи в замке (с чего это она начала днём запирать двери?), и парню пришлось тащиться за начальством. Угораздило же на неё налететь! В кабинете тоже было сумрачно, а свет редактор отчего-то не включила, и, к тому же, в нос Павлу сразу ударил на редкость мерзостный запах. Они что здесь, капусту сгноили?! Помнится, однажды парень извлёк из лотка холодильника старый вилок, несколько дней подряд дававший о себе знать, стоило открыть дверцу. Мама тогда отбыла в отпуск, оставив на него всё хозяйство.

Хотя нет, это не капуста, немного подумав, Павел решил, что, скорее, у кого-то в столе погибла котлета из горячего бутерброда, одного из дежурных блюд местного кафе. Замешкавшись, Привольнов остался у пустого стола Лизы Леоновой, и Шило, которой надоело ждать ди-джея, снова выглянула из-за своего шкафа.

– Так вот, я давно хотела кое-что выяснить, – с непонятной интонацией сказала редактор, не отрывая от Павла лихорадочного взгляда. – Ты иди сюда, – поманила она парня. – Не стой там. Иди. Ну давай, подойди же ко мне.

Подходить категорически не хотелось. От недавнего стресса и резкого запаха закружилась голова. Лишь на миг закрыв глаза, чтобы остановить медленно качнувшуюся комнату, Павел увидел Шило совсем рядом с собой. Когда она успела подкрасться? Светлые глазищи редакторши с невероятно огромными зрачками каким-то образом наплывали на Привольнова, в них мелькали красные блики, от которых он не мог оторваться.

– Подойди ко мне, – Шило вытянула руку с жадно трясущимися пальцами. – Ну что же ты?

Эти дрожащие ручонки с остренькими, ярко накрашенными коготками привели Павла в чувство. Совсем баба свихнулась! Буркнув что-то невразумительное, парень выломился в коридор, по счастью, так и не отойдя далеко от двери. Это что, нужно расценивать как домогательство на рабочем месте?! Да почему всё валится на его бедную голову, ведь эта карга, вроде бы, западает на Бартона?

Ошалев от только что разыгравшейся сцены, Привольнов летел по коридору, не глядя по сторонам, поэтому человек, замерший перед поворотом у комнаты инженеров, как-то сам собой оказался на его пути. Только основательно толкнув бедолагу и обернувшись, чтобы извиниться, Павел узнал Лерику. Извинения мгновенно заглохли – Субботина смотрела на него такими же глазами с огромными расширенными зрачками, её лицо болезненно кривилось, каждую секунду меняя выражение.

– Э-хм... Прости пожалуйста, я тебе ничего не оттоптал? – с трудом выдавил Павел и, не дожидаясь ответа, бросился дальше.

Как же далеко до лестницы, привычные метры коридора резиново вытянулись. Было полное ощущение, что сейчас кто-то прыгнет через это пространство и вцепится ему в загривок. Да чем его могла так напугать Лерка?! Или это заслуга Шила? А может, Субботиной просто стало плохо? Нужно вернуться, к тому же, он хотел с ней поговорить по поводу вечера пятницы... Но, подспудно, парень прекрасно понимал, что никакая сила в мире не заставит его снова добровольно зайти в тёмный закуток коридора. Что-то не так было с оставшимися там людьми, однако проверять это на собственной шкуре Павлу совсем не хотелось.



Нравится книга? Поделитесь с друзьями!




Хотите всегда быть в курсе новостей сайта?
Читайте нас в Твиттере, ВКонтакте и Facebook, подписывайтесь на новости в Google+ и не забудьте поставить +1!




Оставьте свой отзыв, напишите комментарий, задавайте вопросы! Чтобы оставить сообщение, регистрация не требуется, для входа можно использовать ваши профили в Twitter, Facebook, Google или Disqus, или же просто выберите имя и участвуйте в обсуждении как гость.




Комментарии к триллеру "Ночной Эфир"


comments powered by Disqus

Рассылка

Получать обновления на email